Выругавшись, просунул руку под кофту и застонал от удовольствия, сжимая полную, и такую желанную грудь, а отсутствие на ней преграды в виде лифчика срывало последние тормоза.
— Блядь, маленькая ведьма, хочу тебя, — зарычал я ей в губы
— Только после свадьбы, — прошипела она, теперь уже царапая мою грудь.
«Маленькая стерва»
Втащил ее в комнату, из которой она вышла минутой раньше, прижал к стене, коленом развинул стройные ноги и просунул руку между ног, туда, где уже было мокро и горячо, девочка хотела меня не меньше, чем я ее.
Ей нравилось то, что я делаю, другая бы смутилась, попыталась бы отстраниться, а эта выгибается на встречу и стонет так, что желание взять ее прямо здесь у стены, вставить по самые яйца и трахать так, чтобы кричала и просила еще, с каждой долбанной секундой становится все сильнее. Так бы и сделал, не будь Саша девственницей.
— Блядь, — выругался я, когда в кармане зазвонил телефон,"
"— Тебе сегодня повезло, — бросил напоследок невесте и вышел из комнаты.
— Слушаю, — произнес в трубку.
— Мы его нашли, — сообщил голос на другом конце.
— Сейчас подойду.
Спустился вниз и вышел во двор. Олег и несколько его ребят терпеливо дожидались на территории дома. Ублюдок, возомнивший, что умнее меня, стоял на коленях, со вязаными за спиной руками. Из-за этой мрази погибли мои люди, жена одного из них осталось вдовой с маленьким ребенком на руках, такое не прощают.
— Думал, я тебя не найду, мразь? — спросил я, хватая ублюдка Мартынова за волосы, — ты, сука, забыл кто я?
— Да пошел ты, — выплюнул Мартынов.
— Кому ты меня продал, сука? — процедил я.
Я был уверен, что он работал с чьей-то подачи, Мартынов слишком труслив, чтобы самостоятельно решиться меня подставить, я потерял товар на несколько миллионов, менты нагрянули на склад с подачи Мартынова, но кто кукловод, дергающий за ниточки, мне было неизвестно.
Слишком многим я мешал своей принципиальностью, слишком много власти было в моих руках и несомненно были те, кому это было не по душе.
Много лет назад почти такой же вес в городе имел Илья Котов, но если он все же старался в последние годы жизни действовать в рамках закона, за что и поплатился, то мне было на этот закон плевать, я не пытался решать конфликты мирным путем, а просто убирал тех, кто вставал на моем пути, прежде, чем они могли мне навредить, для меня существовали только мои собственные законы, один из которых гласил: «Либо ты, либо тебя».
