Приехав, я молча поднимаюсь на второй этаж, открываю дверь, зная, что Артур по пятам следует за мной. Уже в квартире я решаюсь задать вопрос, который волновал меня с самого начала:
— Зачем ты приехал?
Он молчит, кажется, целую вечность, а потом выдает:
— Соскучился. Ты чертовски хорошо прячешься, так что мне пришлось поставить на ноги чуть ли не половину города, чтобы найти тебя, — Артур смотрит в упор на меня, переводит взгляд на губы, и я не выдерживаю. Обнимаю его за шею и нежно касаюсь губ. Какой же невероятный у него вкус…
Глава 12
Артур обнимает меня за талию, вжимая в своё тело.
Я крепко обхватываю его шею, чтобы быть ближе. Хочу сказать, что я тоже соскучилась, но слова так и застревают в горле. Не знаю, нужны ли они ему, поэтому молчу. Наслаждаюсь тишиной и им. Его мускулистым телом, мягкими и невероятными на вкус губами, сильными руками, запахом, проникающим глубоко под кожу.
Он пахнет мужчиной. Настоящим. Я улавливаю лёгкий аромат цитруса, переклинивающийся с мятой, и теряюсь.
Эти духи… я узнаю их из тысячи. Нет, они не связаны с кем-то из бывших, просто… я их обожаю. Это Живанши. Я ни с чем их не перепутаю. Нам на работу приносили пробник. Я тогда с дуру купила целый флакон. Оригинальные, безумно дорогие, но мне очень понравились, я предвкушала, как Лёша обрадуется, поблагодарит… а он… понюхал и сказал, что для педиков. Я жутко расстроилась, обозвала его идиотом, ничего не смыслящим в духах, а он открыл окно и вышвырнул их.
Пять тысяч рублей разлетелись вдребезги, а я проревела полночи.
Я не расстроилась из-за денег… мне было жалко себя. И вот сейчас я целуюсь с тем, кто пользуется этим ароматом. Отстраняюсь и смотрю ему в глаза:
— Тебе нравятся эти духи? — выдаю прежде, чем понимаю, что несу полную чушь.
— Что? — не сразу понимает он.
— Твои… духи… они тебе нравятся?
— Д-д-аа, — неуверенно говорит он, — а что?
Я снова обнимаю его, на этот раз, утыкаясь в шею и вдыхая его запах, перемешанный с ароматом духов. Я знаю, как это выглядит, но не могу удержаться.
— Что ты делаешь? — с нотками смешка спрашивает он.
— Нюхаю… тебя…
Чувствую, как трясется его тело, отстраняюсь, смотрю на него, и он больше не сдерживается. Запрокидывает голову назад и хохочет. Я смеюсь вместе с ним. Кажется, вино неправильно на меня воздействует.
— Виикаа, — его лицо становится серьёзным, а сам он, кажется, не дышит, — какая же ты…
— Какая? — да, определённо мне нельзя пить. Меня тянет на откровения.
