То ли мой возраст, то ли она сама настолько разочаровалась, что новые отношения были ей не интересны, но…
Вика впустила меня в свою жизнь только на половину, а я хотел полностью и даже больше. Я желал её всю, без остатка. Мне было в кайф просыпаться с ней утром, готовить для неё завтрак или ужин, забирать её с работы и удивлять. Я больше не мог без этого. Осознавал, что погружаюсь в это с головой и… мне это чертовски нравилось. Что там Вика говорила о семье и о том, что я не созрел? Чёрта с два! Понятно, что за два месяца, которые мы фактически прожили вместе, я не мог дать гарантию, что так будет всегда, но… мне впервые захотелось жениться, завести семью, детей.
Мне двадцать три, а я хочу детей! Мои друзья из столицы крутили у виска и говорили, что я идиот. Нашёл старуху и сам рвусь туда, где мне не место. А я мысленно их посылал! Что они понимают? Их интересуют пьянки, гулянки, клубы, бары, тусовки. Я всегда отличался, что тогда, что сейчас. Нет, я, конечно, тусил вместе с ними, но у меня не было такого же куража и желания, как у других.
Я был гораздо спокойней, всегда знал, когда остановиться, чего пробовать не стоит.
Когда Вика, наконец-то, развелась, я был на седьмом небе от счастья. Хотел всё рассказать о нас Лёше, но она запретила. Сказала, что рано и вообще, не стоит говорить об отношениях. Лёша, надо признать, старался до последнего, но что он мог сделать? Детей у них не было, Вика ни на что не претендовала, так что их развели на втором заседании.
Был порыв сделать ей предложение. Увезти куда-то на Бали, отдохнуть и устроить романтик, признаться в том, что люблю, что жить без неё не могу, но… что-то меня останавливало.
Я не чувствовал от неё такой же отдачи. Пожалуй, настоящей она была только в постели. Стоны, крики, язык тела, безумие, с которым она отдавалась мне… всё это было настоящим, но при свете дня Вика менялась. Закрывалась в себя, накрывалась скорлупой и становилась непробиваемой. Нет, она готовила ужин, завтрак, старалась быть весёлой и жизнерадостной, но я ощущал едва уловимую неискренность или сомнение.
Позавтракав и поцеловав Вику на прощание, я поехал к матери. Ещё вчера она звонила и просила приехать, чтобы обсудить детали предстоящего приёма. Я бы и не ехал, но нужно было, наконец, поговорить о том, что у меня есть Вика. Мама почему-то считала, что я до сих пор встречаюсь с Ритой, а я ничего не говорил на этот счёт. Бросил как-то: «Мы поссорились» и всё.
