Жена миллиардера

«Приеду домой и, если тошнота не пройдет, позвоню маме», — чувствуя, как липкий страх продолжает захватывать сознание, размышляла я.

Посадка прошла успешно, и на время мое состояние стабилизировалось. «Наверное, это все же нервы», — ожидая, когда Максим заберет багаж, решила я.

— Даша, я хочу сразу поехать в больницу. Поедешь со мной или лучше отправить тебя к маме?

— С тобой, — покачала головой я, хоть и чувствовала себя жутко разбитой.

Видимо, мой будущий муж так переживал из-за отца, что не уловил перемен в моем состоянии.

Такси отвезло нас на квартиру Максима.

— Как же давно я не была дома, — быстро переодеваясь в джинсы и свитер, подметила я.

— Возвращаться всегда приятно. Кстати, здесь теплее, чем в Москве. И солнышко светит, — доставая из шкафа свежую рубашку, согласился со мной Макс. — Ты уверена, что поедешь в больницу? Может, останешься дома?

— Нет, не останусь. Я тоже хочу видеть твоего папу. Отдохнуть мы сможем вечером.

— Вряд ли мне удастся отдохнуть, — покачал головой Макс.

 — Придется ехать в офис «АЛЬКОВА». Сейчас позвоню маме, сообщу, что мы уже в городе, и поедем.

Я примирительно кивнула и потянулась за пальто.

Мы быстро покинули квартиру. Спустились вниз, на подземную парковку, и Макс забрал свою машину.

Как же приятно ехать по тихим улочкам, совсем не перегруженным автомобилями! Мою разбитость как рукой сняло. Душа пела от счастья. Свежий воздух, сосны и потрясающая, пронзительная осенняя тишина, повисшая в золотых солнечных лучах и тонкой паутинке — вот именно то, что я всегда любила больше всего на свете.

Нужен ли мне Париж? Нет. Только мой родной город и Максим. Вот такая я. Тихая гавань, которая не может представить своей жизни без сосен и озера с уточками.

Здание городской больницы, тщательно выкрашенное в бело-голубой цвет, показалось на пути, и мы незамедлительно свернули на парковку.

Получили из автомата бахилы, оставили верхнюю одежду в гардеробе и поднялись по высоким ступеням на третий этаж, в отделение кардиологии.

Да, в старом здании был только один лифт — грузовой. Его использовал персонал. Остальные посетители поднимались наверх пешком.

Максим отыскал глазами палату номер двенадцать и дернул дверь.

Чудесная картина развернулась перед нашими глазами, и мы удивленно застыли на пороге.

Мой дедушка, Архип Михайлович Колышев, сидел на больничной табуретке у постели Аркадия Семеновича и, натянув на нос очки, громко читал ему вслух новости из бумажной газеты.