— С братцем мои собралась погулять?!
Ловлю головой деревянную спинку. Из глаз искры! Спрыгнув с кровати с другой стороны сгребаю в охапку все, что стоит на трельяже и запускаю в его сторону.
— Вон отсюда!
— Дура… — с воплем хватается за глаз, в который прилетает увесистый бутылёк парфюма.
Голова кружится… Отыскиваю рукой за стену. Губы дрожат от обиды. В ушах звенит. И вместе со звоном в голове мамин голос, что девочки не дерутся и не ведут себя так. Но вот такая я девочка! Не могу терпеть!
Судорожно дышу, чувствуя, как бросает в холодный пот.
Чувствую, не будет мне никакого театра сегодня.
Родион вылетает из комнаты, плечом в плечо врезаясь в Демида. Растерянно оглядываясь ему вслед, Демид заходит в комнату.
— Что произошло? — ведёт взглядом по хаосу вокруг.
Моим бедрам отчего-то очень горячо, а пальцы наоборот немеют. Опускаю пьяный взгляд. Вижу, как чёрные капли падают на ковер и превращаются там в алые пятна. И вспоминаю, что я вообще-то беременна. От этой мысли волосы по коже становятся дыбом от страха! Прижимаю платье к бедру, оно пропитывается красным.
— Дэм!.. — поднимаю на него испуганный взгляд.
— Мать вашу!..
В отдельной палате мы ждëм с Дэмом, когда придет врач и что-нибудь скажет после осмотра и анализов. В шоке, я молча лежу на кушетке. Демид меряет шагами палату. Он опять со мной. И безапелляционно заявляет всем — «я — муж». А я молчу. Не отрицаю. Мне очень нужен кто-нибудь рядом. И если в прошлый раз мне показалось, что Дэм угроза, то теперь я не уверена.
А может быть, у меня просто нет сил думать, в голове пусто.
Мне кажется, вокруг должно быть много врачей и все должны дружно спасать моего ребенка, но они только поставили мне капельницу и сказали ждать.
Дэм несколько раз выходил, ловил кого-то из персонала, разговаривал… Потом возвращался, обратно.
— Почему ничего не делают? — шепчу я.
— Тебе поставили спазмолитик. Не нервничай, ради Бога!
Но сам очень нервничает. Я вижу, что на лице у него пятна. И ноздри подрагивают. А на лбу морщинка…
Что они сказали? — шмыгаю носом.
Но он не отвечает, только садится рядом. Невесомо ведёт пальцами вдоль моих.
— Холодно… — шепчу, стуча зубами.
Сдергивает с спинки еще одно одеяло. Укутывает меня. Морщится, глядя на мои пальцы и, словно, ломая себя сжимает их своими горячими.
— Если Вам неприятно, зачем трогаете? — пытаюсь выдернуть руку.
Но он только сжимает крепче и отрицательно качает головой. Смотрит мне в глаза.
— Живот болит?
— Меньше.
— Хорошо.
