"
"Боги! Она же думает, что он и есть муж-тиран! Мне очень за него неприятно сейчас. Что о нем так несправедливо думают. Не менее неприятно, чем за себя. Оба без вины виноватые оказались!
В его руках два бумажных стакана и пакет. Пахнет кофе. Протягивает один мне. Наверное, мне не стоит пить кофе. Но на автомате делаю глоток. Там не кофе. Горячий молочный коктейль. Он, не сводя с меня внимательных глаз, делает глоток из своего стакана.
— Что сказал врач?
Отрицательно кручу головой. Я не готова рассказывать, в чем меня только что обвинили.
— Беременность спасли.
— Я рад.
— Правда? — заглядываю в его глаза.
И мне кажется, он сейчас как тогда признается, что на самом деле — нет.
— Правда.
Ставит пакет передо мной. Наверху теплые носки, ниже — бельë, теплый палантин, телефон, книжка, которую я читала в комнате. Достаёт оттуда носки. И, сев на стул, очень аккуратно, практически не касаясь, натягивает их на мои мерзнущие ступни.
Завороженно замерев, позволяю ему это. Сжимает мои пальцы через носочки.
И глядя в глаза медленно тянет к себе. Ставит мои ноги пятками себе на бедра, прижимая мои ступни к прессу, обтянутому тонким белым свитером.
— Что Вы делаете?…
— Грею.
Хлопая глазами смотрю, как его пальцы рисуют по моим подушечкам на подошве. Это так приятно, что мне становится очень неловко.
— Вам, наверное, нужно делами заниматься, а Вы здесь…
— Наверное, нужно… — хмурится он.
— Поезжайте. Я уже… могу одна здесь.
Кроме уколов мне ничего не грозит и страх отступает.
— Прогоняешь? — отпускает мои ноги.
В растерянных чувствах подскакиваю с кровати, и замираю, глядя в окно.
— Я Вас не понимаю, Демид, — признаюсь я.
Неожиданно обнимает сзади, поверх моих плеч. Я теряю ориентацию от его горячего крепкого тела, прижатого к моей спине.
— Ну что тут понимать?! — болезненно и с надрывом шепчет мне в волосы. — Что?!
Я, оглушенная этим откровением, не дышу. Не смею шевельнуться, оттолкнуть, вырваться. И плыву в его горячем дыхании куда-то за границу своих самых смелых фантазий о нём.
Подушечками пальцев веду по его костяшкам, проверяя реальность происходящего.
— Я люблю тебя… — открыто… чуть грубовато и лаконично, по-мужски и одновременно очень ранимо.
Мне кажется, колени мои откажут сейчас, и я рухну. По коже мурашки… Они проникаю в меня глубоко, топчась по всем внутренним органам.
Он сжимает меня крепче. Почти неощутимый поцелуй в макушку, там, где заплетена коса.
