Когда Иван Михайлович уже никак не влияет, а Тихон еще не вступил в права наследования…
— Нечего там захватывать! — болезненно перебивает меня. — Все золото, что там было — на моем счету.
— Я на идиота похож?
— Нет… — опускает взгляд.
— Может, Дагиев похож на идиота?
Отворачивается.
— Как оформлены документы?
— Я не разбираюсь.
— Покажи.
— Нет. Они в ячейке. Я их ни за что оттуда не достану.
— Они же, Злата, проверят породу.
— Там шахта обвалилась. Охрана стоит. Как они проверят?
— Ладно… — глажу пальцами по плечу через халатик.
— Собирайте сегодня вещи и, давайте, под нашу защиту. Не дай бог что-то… Скажу, чтобы приготовили комнаты.
Мы стоим еще несколько минут молча.
— Мне ехать нужно. На встречу уже полчаса как опоздал…
— Зачем приезжали тогда? Решили бы всё по телефону.
— Кто-то должен приехать когда такое случается. Когда мне будет так плохо, я надеюсь, что приедешь ты.
Надо идти. Но я продолжаю стоять рядом с ней. Не могу уйти. Страшно их оставлять.
— Что за мужик? — киваю на не спускающего с нас глаз быка.
— Охранник наш.
— Один?
— Да.
— Ладно, хрен с ним. Подождут дела. Потом разрулю. Забирай Тихона, поехали вещи собирать. Один — это мало.
— Сейчас?! — жалобно.
— Да.
— Я еще ничего не решила! — с надрывом.
— Дурочка ты. Дагиев как поймёт, что дарственная твоя в силу вступила, а ты еще девочка свободная, приставит Тихому ствол в башне, и ты его женой станешь, а не моей. Дед же дарственной оформил, чтобы ты наследство полгода не ждала? И в силу дарственная вступает либо сразу после его смерти, либо после твоей свадьбы, так?
— Да! — срывается ее голос.
— Бери Тихона, поехали."
"Прикасаюсь на автомате к стволу под пиджаком, проверяя со мной ли он. Ох, рано, Иван Михайлович ушёл. Пары дней свадьбы не дождался. Не верится мне, что в себя уже придёт. Грустная будет у нас свадьба, золотая девочка. Грустная и поспешная.
Злата с Тихоном собираются. Я брожу по дому, заглядывая в комнаты. Закрываю окна, перекрываю вентили в санузлах. Потому что подвал закрыт, а они не могут найти ключ.
Позже мы со всем разберёмся.
Слышу — ругаются. Выглядываю в коридор, их комнаты напротив. И они между ними.
— Положи, где взял!
— Нет!
— Это деда вещь.
— Ему уже не нужна. А нам пригодится.
— Совсем уже?! Я замуж выхожу чтобы не пригодился! Отдай!
— Что происходит?
Замирают, как дети застигнутые врасплох. Ну или не «как»…
Встают рядышком, лицом ко мне, словно в строй.
Руки Тихона за спиной.
— Ну ладно, что там? — вздыхаю я. — Покажи.
