В целом, дыхание нормализовалось, но в минуты волнения всё еще даёт ощутимые сбои. Скорее по привычке, делаю вдох из баллона. Так неуверенно, гадко и больно мне не было никогда.
Вечерами я медитирую на весь пакет документов, в поисках схем, как восстановить справедливость — и в отношении себя, и в отношении Златы.
Только нужна ли она теперь Злате? Ведь, если она не захочет от Родиона уйти ко мне, то поправки и действительно не принципиальны для нее. Да и наши интересы теперь противоположны! И, объявляя войну брату, я по сути, объявлю её ребенку Златы.
Так как Родион со Златой получают контрольный пакет просто как его временные представители.
Первый раз в жизни я не знаю, как поступить! Ведь, доверяя мне, Злата подписала эти документы.
Я подставил её! Гордеев узел продолжает сплетаться туже. Душит, сука!
Как робот я меняю пластырь на уже заживающей ране. Надеваю белую рубашку, брюки, ремень, кобуру, пиджак, часы.
Я не знаю, что за девушка вернётся сегодня. Насколько она уже его? И какое место занимаю теперь я? Имею ли я право лезть теперь в её жизнь?
Мы так ни разу и не поговорили.
Родион не позволил. И внутри у меня извержение вулкана!
Я о-о-очень жду брата. Мои руки дрожат от адреналина. Выхожу на внутренний балкон второго этажа, глядя с него вниз, на гостиную.
— Приехали… — смотрит в окно Наталья.
Меня заливает темной густой непроглядной пеленой неадеквата. Это настолько разрушающе, что мне кажется, дом сейчас начнет рушиться вокруг меня!
Не соображая ничего, я иду к ним навстречу, подгоняемый этой пеленой, что набирала потенциал во мне все это время.
Открываю дверь, выхожу на террасу, вставая у них на пути.
Они идут по центральной аллее, Родион обнимает за плечи Злату. Рядом Тихон. Сзади охрана. Я и узнаю, и не узнаю их. Его кисть на её плече срывает последние остатки моей выдержки.
Доведя их до крыльца охрана ретируется.
Мои челюсти схлопнулись, я не могу произнести ни слова. Ловлю опустошенный взгляд Златы, хмурый — Тихона.
— Здравствуй, Злата, — цежу я, преодолевая судорогу на лицу.
Непросто это — принять, что любимая женщина спит с другим. И нихрена не работает оправдание, что ты сам её ему отдал, ничего не объяснив.
Не работает и все!
— Здравствуйте.
Сдержанно. Голос подводит её.
Неудобно тебе, да?!
Аааа!!
Родион прижимает её крепче.
— Больно… — едва слышно бросает она, прикасаясь к его пальцам на плече.
— Здравствуй, брат, — пытливо смотрит мне в глаза Родион.
Тянет руку.
Я тоже тяну. Не ему. Тихону.
