Присаживаюсь. Глажу его, отряхивая снежинки.
— Пойдём знакомиться с хозяйкой, Барс? Замолвишь за меня словечко? Тр""eтся о брючину, встает передними лапами мне на коленку и, отталкиваясь, прыгает на грудь. Вцепляется в свитер. Закрываю его, пряча под пальто. Теплая голова, высовывается, упираясь мне в подбородок. Урчит…
Поздно, в гостиной никого нет. Медленно поднимаюсь по лестнице. Из крыла Родиона тихо играет музыка. Подхожу к их комнате. Дверь приоткрыта. Давлю ладонью, приоткрывая её ещё шире.
На широкой кровати спит Злата. Поверх покрывала. В короткой футболке и пижамных атласных шортиках. Мой взгляд скользит по длинным ногам… Рассыпавшейся роскоши густых волос… Тоненькая как фея! Еще чуть-чуть и будет страшно, что переломится. Пухлые губы приоткрыты. И ключицы как на фарфоровой статуэтке. Ссаживаю на пол котенка, отстегивая его с поводка. Обнюхивая ковёр, он прокрадывается под кровать и исчезает там. Вот и вручил. Вс""e, иди. Не получается. Не могу оторвать взгляд.
Минуту ещё…Ложусь плечом на косяк, разглядывая расслабленные черты. Улетаю опять куда-то, вслушиваясь в красивый женский вокал из ее колонок. Это какой-то романс..
— «Я хочу, чтобы это был сон… Но по-моему я не сплю. Я болею тобой… Я дышу тобой… Жаль! Но я тебя люблю!»
Пальчики Златы неожиданно оживают. Вижу, как по виску бежит слеза. Смахивает её."
"— «Я болею тобой… Я дышу тобой… Жаль, но я тебя люблю…» — едва уловимо двигаются в такт словам ее губы. Мне становится отчего-то так больно, то хочется проораться.
И к хренам разнести этот дом до основания! Потому что не имеешь ты права, Золотинка, на такие чувства к нему! Зачем тогда всё, если у тебя к нему чувства, где я-то в этой истории?!Постоянно за него прячется. От меня! В моей груди оглушительные взрывы. Горло сводит.
«Это не любовь! — успокаиваю я себя. — Нет! Этого быть не может. Читал, что беременные чувствуют острую привязанность к мужчине, который оказывается рядом. На фоне гормонального шторма, защитная реакцию «мы родные».
Это оно?»
Е""e глаза внезапно распахиваются. Мля…
Вздрогнув, садится, прижимая к груди подушку. Настороженно смотрит на меня с вопросом. Ну нет у меня сил придумывать что-то и объясняться!
— Что Вам нужно?
— Где Родион? — низко, едва совладая с голосом, спрашиваю я первое, что приходит в голову.
— Я не знаю, — бросает растерянный взгляд на настенные часы. Я и рад, что его нет, и одновременно в бешенстве.
