"
"Улыбка водителя стала еще шире, он почему-то ответил на русском, хотя до этого изъяснялся на безупречном английском:
– Конечно, я хочу автограф! Кровью…
– Извините? – лицо певца вытянулось, а челюсть отвисла.
Филлинг ослышался?
Он пригляделся к водителю внимательнее. И тут в памяти мелькнул заголовок передовицы: «Жена русского миллиардера Охикяна гуляет по отелю голая». И фото чертовски похожего типа с обнаженной девкой.
Неужели это… Нет! Великий Охикян не может работать обычным таксисом. Нет, нет, нет, это какая-то ошибка.
– Ты дашь мне автограф кровью, – с издевкой повторил таксист, тем самым подтверждая самую страшную догадку Филлинга.
Ему показалось, или Охикян оскалился?
Не успел несчастный пассажир осознать, куда его угораздило вляпаться, как машина остановилась на перекрестке. Очень скоро на заднее сиденье с двух сторон сели два здоровенных амбала в черных рубашках и брюках. Они зажали ошалевшего певца в тиски.
И Филлинг снова начал потеть. Гораздо сильнее, чем на жарком июльском солнце.
Животный страх забрался под кожу, заставляя действовать. Он хотел заорать, каким-нибудь образом перелезть через одного из амбалов к двери, но ему не позволили это сделать. Очень скоро в шею вонзилась игла, и он обмяк, потеряв сознание.
* * *– Приведи его в чувства, Гена… – прошипел Давид, когда Филлинга как следует привязали к железному стулу, вмурованному прямо в цементный пол.
Охикян тщательно подготовился к тому, как станет пытать ублюдка, угробившего его брак.
Телохранитель не церемонился, вылил на голову певца полбутылки ледяной воды.
– А-а-а… – заорал тот, да так громко, будто на него лили не воду, а кислоту.
– Очнулся? – осведомился Давид зло. – Ну привет, давай знакомиться…
– Знакомиться? – прохрипел пленник, ошалело таращась во все стороны.
– Ты здорово заморочился, Филлинг, – проговорил Давид, разглядывая его свысока. – Мастерски замел следы, потом сделал пластику в Европе, сменил цвет волос, даже подрос! Не надоело носить туфли на платформе? Должно быть, дико неудобно… Только голос – не внешность, его хрен изменишь, тут ты просчитался.
Не стоило возвращаться в профессию, если ты не желал быть пойманным. Хоть триста раз измени имя, перекрои морду, а тембр голоса и манера пения останутся теми же. У тебя не вышло спрятаться на виду… Зачем высунулся из норы и так подставился? Закончились деньги или соскучился по славе?
– Н-нет! Вы ошиблись! – замотал головой ублюдок, как будто его жалкие трепыхания имели хоть какое-то значение.
