Изо всех сил стараюсь все наладить и не понимаю, почему ты этого не ценишь. Ты женщина, ты должна быть мягкой, идти навстречу…
– Я не хочу идти тебе навстречу! – перебила его Яна.
– Я это заметил, – проговорил он со вздохом. – Но ты также должна понять, что ведешь себя глупо. Здесь тебе будет гораздо уютнее и…
– Мне не будет здесь уютно, – зашипела коброй она. – Я не хочу здесь оставаться, я хочу домой! Домой! Ты понимаешь это слово? Я тебе не домашняя зверушка, за которую ты решаешь, где она будет жить.
После упоминания слова «зверушка» в мозгу у Давида что-то закоротило.
Он к ней и так и эдак, разве что в задницу не поцеловал, а и поцеловал бы, если бы разрешила! А она… зверушка…
– Ты ведешь себя по-свински, Давид! Ты… ты…
– Молчать, женщина, – гаркнул он и хлопнул для острастки ладонью по столу. – Не смей повышать на меня голос.
Заметил, что резкий возглас будто бы отрезвил Яну. Она уставилась на него во все глаза, замерла на месте. Слушала.
Слушать-то слушала, но услышит ли?
– Объясняю для непонятливых, – процедил он, строго на нее смотря.
– В мире не найдется достаточно серьезной причины, чтобы я позволил моей беременной жене жить непонятно где и непонятно как. Ты будешь жить здесь, и точка! Останешься под присмотром, и это не обсуждается.
Подметил, как у Яны задрожали губы, молча стерпел ее попытку манипулировать им при помощи слез.
– Ты не можешь решать, где мне жить… – проговорила она, всхлипнув. – Плевать на квартиру, я все равно от тебя уйду! Хоть в никуда…
Давид прищурился, смерил ее ледяным взглядом и процедил:
– Тебя вернут…
Яна подпрыгнула на месте, будто ее укусила оса.
Вперила в него обиженный взгляд и простонала:
– Ты что, заставишь своих людей тащить меня сюда силой? Или прикажешь не пускать меня за ворота? Ты не можешь так поступить!
Естественно, Давид приказал телохранителям и пальцем Яну не трогать. Даже мизинцем. Еще чего! Трогать его жену мог только он сам. Тем более куда-то тащить. Да он скорее поужинает собственным ноутбуком, чем позволит кому-то грубо к ней прикоснуться.
А ну как напугают или, того хуже, сделают больно? Нет, нет и еще раз нет. Но… ей об этом знать не обязательно.
Если это поможет удержать ее в рамках, смириться с неизбежным, он готов еще немного побыть в ее глазах тираном.
– Могу и сделаю, – безжалостным тоном прогудел он. – Только попробуй выйти куда-то без моего ведома, тебя приведут обратно. А будешь упорствовать, я велю не выпускать тебя из комнаты.
