Слушая тихие стоны Яны, возбуждался еще сильнее, но не ускорялся почти до самого финала, продолжал нежные, ритмичные движения.
Все же нет в мире женщины, с которой можно сравнить его Богиню.
Почувствовав, как Яна сжимает его в оргазменной судороге, Давид кончил мгновенно. Утренний оргазм показался ему особенно сладок.
После всего он уложил жену на спину, навис над ней и долго целовал в губы.
– Кто первый в душ? – спросил он у Яны.
– Иди ты, – тихо ответила она.
Давид подумал – хочет еще понежиться в постели, что и понятно.
Ушел в ванную.
Он провел в душе минут пятнадцать, не больше. Вернулся пахнувший ментоловой свежестью. Уже предвкушал, как снова поцелует свою любимую. Но…
Спальня оказалась пустой.
Как хочешь, так и понимай, товарищ Охикян.
* * *Яна спешила в свою комнату, завернутая в черный халат Давида.
Чувствовала себя прямо как преступница, сбежавшая с места преступления.
Забежала в свою комнату, скинула халат на кровать и поспешила в ванную.
Пока стояла под струями теплой воды, в голове все крутились образы недавно пережитого.
До чего же приятно было вспоминать, как нежно Давид ее целовал, обнимал, как его трясло от желания в нее войти и как он глухо стонал, когда находился в ней. Приятно и в то же время жутко стыдно.
Она вела себя как потаскушка или даже хуже. И с кем! С Охикяном, мужчиной, который выкинул ее на помойку, а потом отчего-то решил, что ее согласие на повторный брак ему не нужно.
– Ну ты молодец, дуреха… – принялась она себя отчитывать.
Яна ужасно злилась на Давида с тех самых пор, когда он привез ее в свой дом.
Злилась и боялась его, не могла решиться на открытую конфронтацию. А потом еще и эта смерть Филлинга, которая окончательно ее добила, сделала бывшего мужа в ее глазах абсолютным психом.
Яна была уверена – Давид прихлопнет ее как мушку за вторую якобы измену. Нет, сначала, конечно, дождется, пока она родит, а потом прихлопнет. Но он взял и поверил в ее невиновность, да к тому же пообещал, что дочь в любом случае останется с ней. После всего она вдобавок прочитала его имейл, где он доказал свою непричастность к смерти Филлинга.
Монстр оказался совсем не таким страшным, каким его малевало ее воображение.
После всего, что случилось, Яна решилась поговорить с Давидом. Поговорить – и только, ведь она давно запретила себе смотреть на него как на мужчину. Избегала встреч, прикосновений, даже старалась не поворачиваться в его сторону. Подавила влечение, спрятала некогда сильную любовь в далекий-далекий ящик.
