Любимый как-то резко погрустнел, на его лице отобразилось страдание. Она тут же пожалела о том, что сказала по поводу Гаяне.
– Что случилось, милый? – спросила Яна, взяв его за руку.
– А ведь это я во всем виноват… – вздохнул он.
– В чем именно? – удивилась Яна.
– Что с Гаяне такое случилось. Я ведь жил с ней под одной крышей семь лет! Ничего не замечал… Знаешь почему? Потому что я чертов эгоист, зацикленный исключительно на себе. Жил своей жизнью, вкалывал, развлекался в свое удовольствие, а она тихо сходила с ума рядом со мной.
Разве это нормально, что я такого не заметил? Ее раньше надо было лечить, а я не лечил. Сейчас не пришлось бы выдавать замуж вот так… Это я виноват.
С этими словами Давид постучал себя ладонью в грудь.
Яна опешила, уставилась на него круглыми глазами. Только что расписывал ей плюсы брака Гаяне – и на тебе. Похоже, он все еще переживает, и сильно."
"– А в убийстве Кеннеди ты не виноват часом? Не?
Теперь уже пришла очередь Давида воззриться на нее непонимающим взглядом.
– Поясни ход своих мыслей, – попросил он угрюмо.
– Как ты верно заметил, ты жил своей жизнью, а она – своей. Вы оба взрослые люди, несете ответственность каждый за себя. Ты ей не папа, чтобы следить за ее благополучием, а она не ребенок, чтобы возлагать на тебя вину за свои действия.
– Ты не понимаешь, – покачал головой Давид. – Она приехала в наш дом восемнадцатилетней девчонкой, я наблюдал, как она взрослела…
Тут Яна вспомнила, как Давид рассказывал ей о Гаяне.
Судьба у девушки и правда несчастливая.
Ее отец, дядя Давида, умер, еще когда она была совсем малышкой. Мать переехала в Питер, к новому жениху, но там что-то не сложилось, и они разошлись. Потом она мыкалась с Гаяне по съемным квартирам, слишком гордая, чтобы просить помощи у отца Давида.
Гаяне переехала в дом дяди в восемнадцать, когда поступила в московский вуз. А в это самое время в Питере ее маму сбила машина. Так она и осталась в доме Охикяна насовсем.
– После смерти матери Гаяне нуждалась в особом внимании… – продолжил сокрушаться Давид.
– Гаяне не единственная, кто остался без матери, Давид. К тому же ты не несешь ответственности за смерть ее мамы, – упрямо покачала головой Яна. – И знаешь, каждому бы таких родственников – пустили жить желторотую студентку, обогрели, обули, одели, относились с уважением и почитанием. За это ты чувствуешь себя виноватым? Ох-ох, уж точно не стоит. Причина ее поступков кроется не в твоем поведении, а в самой Гаяне.
