Все, что осталось в памяти, – как она отправилась ужинать в ресторан в гордом и грустном одиночестве, ведь Давид улетел по делам, а ее оставил куковать одну.
Заказала форель в сливочном соусе и… все. Чистый лист. Как так?
Боль в голове была враз забыта.
Яна представила, как, должно быть, ужасно это все выглядело для Давида и принялась оправдываться:
– Это не мое… Я клянусь тебе, ни с кем не спала! Я…
– Не стыдно тебе врать прямо в глаза? – процедил Давид сквозь зубы. – На задницу свою посмотри!
Яна вскочила с кровати, все еще прижимая к груди покрывало.
Подошла к шкафу с зеркальной дверью, посмотрела на себя и ужаснулась. На левой половинке попы отчетливо виднелись синяки, которые могли оставить только мужские пальцы. Причем жать надо было сильно, чтобы сделать такие явные отметины. Подобное она точно должна бы запомнить. Но нет!
Как Давид это разглядел? Наверное, она спала кверху задницей, пока он ее не разбудил.
– Что скажешь в свое оправдание? – голос Давида просто убивал спокойствием.
Яна уставилась на мужа и вдруг отчетливо поняла – что бы она в эту минуту ни сказала, он не воспримет. Уже все для себя решил.
– Давид, я бы никогда… Слышишь? Я бы ни за что тебе не изменила! – попыталась она доказать свое.
А потом бросилась к нему в надежде, что выслушает. Но он выставил вперед ладонь и ледяным тоном процедил:
– Не смей подходить ко мне.
Яна замерла на полпути, уставилась на него круглыми глазами, не зная, что делать дальше.
Зато Давид, кажется, знал. Его глаза снова сузились.
– Я хочу, чтобы ты немедленно покинула отель и исчезла из моей жизни, – продолжил он тем же деланно спокойным тоном.
Вот тебе и вышла замуж за лучшего мужчину на свете.
– Но постой… – попыталась она его разжалобить. – Давай разберемся? Это какая-то ошибка…
– Ошибка – то, что я женился на нищей швали, думая, что беру в жены достойную женщину. А теперь пошла вон.
Щеки Яны тут же порозовели, впрочем, как и шея, а также грудь.
Детдомовская шваль… не счесть, сколько раз ее за детство и юность успели так назвать. Но в том-то и дело, что ты шваль, пока сама считаешь себя таковой. Яна так давно не считала.
Да, в ней не найдешь ничего выдающегося, разве что кроме внешности. При росте метр семьдесят она была на редкость стройной, тонкокостной. Кроме того, спасибо родителям, обладала приятными чертами лица, большими синими глазами, густыми, необыкновенно длинными волосами.
