– Немедленно объясни, что происходит…
У Яны от его тона по спине пробежал холодок.
Ведь она просто не хотела волновать раньше времени! Вот и щади его чувства после такого.
– У меня задержка! – проворчала она в трубку. – Вот, я сказала, ты рад? Я просто собиралась сделать тесты у себя… Пыталась понять, есть ли вообще из-за чего переживать, но не хотела, чтобы горничные нашли тесты, вот и все! Я ответила, ты доволен?
– Я сейчас приеду, – отчеканил он в трубку.
– Ты летишь в Цюрих! Забыл? Лети, решай свои дела, Давид! Может быть, у меня все обойдется и я зря подняла панику…
– Сказал, приеду! – взревел он.
Никогда раньше Давид не разговаривал с Яной таким резким тоном. И, наверное впервые за два месяца отношений, она испугалась.
* * *«Я беременна, милый!» «Ты скоро станешь папой!» «У нас будет малыш, ты рад?» «Я месяц ни с кем кроме тебя не спала, ребенок точно твой!»
От подобных фраз у Давида ломило зубы.
Пока ехал к Яне, невольно вспоминались все те случаи, когда его пытались сделать отцом несуществующих или чужих детей.
Своих, слава богу, еще не наделал. Потому что умел предохраняться!
Каждая вторая девушка пыталась сделать его отцом, мужем, дойной коровой с пожизненной гарантией. Что только не вытворяли паршивки! Одна трахалась с фитнес-тренером, чтобы быстрее залететь, ведь Давид с ней предохранялся. Вторая залезла в его прикроватную тумбу и проткнула булавкой каждый презерватив из пачки. Слава богу, горничная приметила этот подвиг.
Третья даже сделала эко в наивной вере, что Охикян дурак и ничего не узнает. Была и четвертая, и пятая…
У Давида было много любовниц, все же ему тридцать – здоровый половозрелый мужчина. Он наизусть знал все бабские уловки. Только вот о Яне он был лучшего мнения. Быстро же она решилась разыграть основной козырь. Получается, всего лишь прикидывалась невинной овечкой. Чего ждала? Что он тут же сделает предложение руки и сердца? Поди понравилось жить в его особняке, хотела там прописаться на законных основаниях.
Кому бы не понравилось?
Может быть, когда-нибудь он и сделал бы ей предложение, однако терпеть не мог, когда на него давили. Ненавидел фальшь, манипуляции.
До сего дня Яна казалась ему самой чистой и честной девушкой. Теперь же он не знал, чему верить.
И какой может быть Цюрих при таком раскладе? Он полетит туда завтра, а сегодня задаст паршивке заслуженную трепку.
