Резким движением вырвал из ее губ стон. Потом еще один и еще. Он таранил ее собой, пока у обоих от удовольствия не сорвало все предохранители.
Яна громко вскрикнула, сжимая его член в оргазменной судороге. И Давид прекратил сдерживаться. В пару резких рывков достиг финиша.
Он с удовольствием кончил в свою красавицу-модель. А что? Очень скоро малышка сменит свою карьеру на статус его жены, а потом и матери его детей.
Пусть Яна родит ему сына и дочку. Предохраняться с ней он уж точно больше не собирался.
А то, что она отказалась выходить замуж… Так это она просто плохо подумала.
Часть 2. Оскорбленный мужчина
Глава 22. Пошла вон
Давид смотрел на то, как Яна вышагивала по коридору голая. Красивая сучка шла к лифту походкой модели, плавно виляла бедрами.
При виде этой походки он сжал кулаки и заскрежетал зубами.
Гордячка… Как она только смела идти с высоко поднятой головой? Не понимала, что ей осталось всего чуть до того, чтобы он свернул ей шею. Аж руки чесались, еле себя сдерживал.
Давид тряхнул головой, стремясь сбросить с глаз красную пелену, что застилала взор.
Сердце стучало так, что казалось, сейчас пойдет носом кровь.
Дико хотелось надавать кому-нибудь по морде или швырнуть о стену. Дать злости хоть какой-то выход, чтобы прекратила душить.
Но еще больше хотелось, чтобы Яна остановилась, повернулась к нему, упала на колени и стала просить прощения. Пусть бы по-бабьи ныла, скулила, унижалась, но вымаливала пощады! Что угодно, кроме этой горделивой походки, от которой у него сводило скулы.
Яна умела красиво ходить…
Он пошел вслед за ней. Вместе с телохранителями шагал к лифтам, следя за тем, как она выставляла себя напоказ.
Яна нажала на кнопку лифта, вошла в кабину. Давид с телохранителями забрались следом."
"Уже в лифте он обратил внимание, что лицо жены превратилось в маску. Оно казалось неживым, чересчур бледным, словно в ней умерли все эмоции. На секунду ему стало ее жаль, но лишь на секунду.
«Плевать!» – заорал он про себя.
Ему теперь плевать на все, что касалось этой женщины.
Пока ехали вниз, думал – вот теперь точно сломается. Развернется к нему, разрыдается в голос, станет молить не выкидывать ее в фойе голой.
Но нет, не сломалась.
Когда двери лифта открылись, Яна замерла на секунду, вглядываясь в толпу людей. А потом шагнула на мраморную плитку фойе. Нагло шагнула, с высоко поднятой головой. Как будто только и делала, что ходила среди людей голой.
Давид ждал – теперь-то точно развернется, расплачется.
