Ну не было у нее сил что-то доказывать, спорить, объяснять. Ее могут похитить и закрыть в каком-нибудь борделе на потеху зажравшимся богатеям. Вот это проблема! А разбитые духи и ползарплаты… это так, мелочи жизни.
Ушла Яна недалеко, тут же повернула в сторону туалета – того, который подальше, наименее посещаемый. С облегчением выдохнула, не увидев там никого.
Впрочем, облегчение длилось от силы полсекунды.
– Что мне делать? – прошептала Яна, подойдя к зеркалу возле раковины.
Очень некстати вспомнилось лицо Давида.
Такое заботливое и доброе…
«Ты всегда можешь на меня положиться, малышка. Я решу все твои проблемы!» О, как любил он это повторять.
На деле оказалось – одни слова. Нисколько он о ней не позаботился. Неужели не мог предположить, что за ней начнут охоту? Хотя как такое предположишь? Это каким надо обладать извращенным умом, чтобы заказать в борделе бывшую жену приятеля? Понятно, что Давид не мог такого предугадать.
– Фу… – простонала Яна, представив всю картину.
Потом глянула на свое отражение в зеркале и испуганно охнула.
Отчего-то утром она себе понравилась, теперь же казалась похожей на чучело. Глаза безумные, лицо бледное, а губы вообще почти синие. Ужас!
Вдруг Яна почувствовала смертельную усталость. Она так намучилась за это время, так исстрадалась. Ее организм просто не выдержит нового стресса, он истощен!
Ну, в конце концов, это ведь будет удар и по репутации Охикяна тоже, если ее затащат в бордель. Разве нет? Ведь это своеобразное глумление в первую очередь над ним.
Давиду такое точно не понравится. Он должен знать, что из себя представляют его друзья.
Так или иначе, все неприятности Яны из-за него!
Пусть поможет ей! Хотя бы в память о тех прекрасных отношениях, что у них были. Ему это точно будет под силу.
Яна на миг представила, как попросит его о помощи, и тут же вспомнила, как он приказывал ей исчезнуть из его жизни.
Давид считал ее виноватой по самую маковку. Если она обратится к нему с просьбой, он только поглумится над ней.
Разве жене-изменщице помогают? Отыграется на ней за все, вдоволь потопчется на ее человеческом достоинстве.
Хотя имеет ли значение какое-то там достоинство, когда над ней нависла такая угроза!"
"Кстати, она ведь раньше и не пыталась ничего отрицать перед бывшим мужем, доказывать свою невиновность. Наивная, думала Давид сам разберется в произошедшем, еще придет к ней извиняться за то, что напрасно обвинил. Уже давно ясно, что этого не случится.
