Кто бы там ни был, теперь он вышел из замка и стучит во дворе об стены. Потом совсем рядом, будто под полом, раздается трескотня, скрежет, а потом высокий свист. Стуки вместе с воем и прочими шорохами производят жуткое впечатление. Но, с другой стороны, звуки удаляются, а потом и вовсе тают в тишине, отчего на сердце становится чуть спокойнее.
— Госпожа, — зовет белка в моей голове и пугливо жмется ко мне. — Вы тоже это слышали?
— Слышала, — отвечаю тихим шёпотом и добавляю в попытке переключиться на что-то более приземленное: — Как думаешь, почему лорд Элиас несколько месяцев не возвращался с Болота? Может, у него здесь женщина? Не здесь, в замке, где женщины гибнут все подряд, а в какой-нибудь безопасной хижине?
Высказав это вслух, понимаю, что это ахинея.
Не бывает безопасных хижин в болоте! По крайней мере, не на том болоте, которое меня окружает.
— Ох, госпожа, — с досадой восклицает Тания. — Есть женщина или нет, я не знаю. Знаю одно. У лорда Элиаса проблемы с оборотом! Если он долго не посещает Проклятый Замок, то не может обернуться в дракона.
А оставаясь в Проклятом Замке, теряет способность обернуться человеком.
— Теряет, но не до конца. Как-то он ведь обернулся в итоге, и человеком, и драконом, так ведь?
— Обернулся, но…
Вздрагиваю всем телом, когда в кухонную дверь раздается неровный стук, и вслед за этим скрежет. Воображение сразу рисует когти, скребущие дерево.
Жуть.
Какая же я была счастливая всего час назад, когда думала, что моя самая большая проблема — это капризная белка с богатой фантазией!
Тогда я и знать ничего не знала про горгулий.
Нащупываю ручку чугунной сковороды, и мне становится чуть спокойнее.
Если такой сковородкой треснуть по летающему камню, он стопудово расколется!
Сейчас, когда я понимаю, что монстры не выдуманные, начинаю сомневаться, смогу ли заснуть этой ночью. А вдруг они из колодца к нам полезут?
Для каменных горгулий вряд ли послужит серьезной преградой тонкая деревянная крышка.
С такими мыслями совсем не до сна!
Сворачиваюсь в тугой комочек под соломой и обхватываю себя руками.
Мешок не накрывает меня полностью, но сухие стебли создает достаточную прослойку, чтобы защитить от быстро остывающего на кухне воздуха.
Снова рваный стук в дверь.
Сначала тихо. Потом громко, до оглушающей пульсации в висках.
— Тания, — шепчу. — Постарайся вспомнить, что нравится и не нравится горгульям! Вспоминай все, что угодно. Сплетни, слухи — все, что придет в голову.
— Ох, госпожа… — задумчиво тянет она.
