Он все-таки водный житель, на суше долго оставаться не может.
Тания облегченно выдыхает:
— Наконец-то сгинул!
Пока белка радуется и тихо торжествует, поднимаю две рыбины и рассматриваю их на свету. Серебристая чешуя местами на боках отливает радугой. Три больших полупрозрачных плавника, на спине и животе, большой хвост, верхняя лопасть крупнее нижней.
— Тания, тебе известна эта рыба?
— Конечно! Ничего в ней особенного нет, — бубнит ревнивица. — Беднота такую ест. Не мог что ли этот олух что-нибудь лучше обычной вараспелы притащить?
— Значит, съедобная вараспела… Отлично.
Теперь осталось понять, что с ней делать.
Прямо сейчас разводить очаг и готовить рыбу не хочется. В планах было позавтракать вчерашним рисом с черносливом и медом. Но в то же время как долго рыба останется пригодной для готовки? После прохладной ночи кухня остыла, до обеда должна потерпеть. И все-таки жалко, что холодильника здесь нет.
А вдруг еще какое-нибудь мясо себе поймаем?
Может, есть какая-нибудь магия вместо холодильника?
— Тания, где в замке обычно хранится свежее мясо?
— Я не знаю, где тут ледник, госпожа.
Дайте подумать…
Белка застывает на месте, чуть подрагивая пушистым хвостиком и моргая черными глазками минуту, другую, затем добавляет: — Все, я подумала.
— И? — развожу руками и вопросительно приподнимаю бровь.
— Не знаю, — огорченно произносит. — Простите. Я не запомнила вчера замок в деталях. Теперь вот никак не соображу, какая часть замка самая холодная. В той части и хранится ледник где-нибудь на самом нижнем уровне.
— Что же… — вздыхаю. — Значит, нам надо осмотреть замок и понять, какая его часть самая холодная.
— Идемте!
Быстренько позавтракав, я вчерашним ужином, а Тания — орешками, выходим наружу. Во дворе уже потеплело. Все вокруг бело, как от снега. Когда пинаю ногой толстый слой белого пуха, он взлетает мелкими, ватными кусочками в воздух и медленно оседает.
Красиво.
И пахнет, как летом, напоминая милую сердцу дачу, где тоже росли тополя.
Выхожу в самый центр двора, осматриваюсь.
Сейчас утро. Солнце отбрасывает тень со стороны левой башни — так я обозначаю потрепанную временем и не только макушку здания. С противоположного конца замка тоже есть башня с черепичной крышей.
Но вряд ли ее когда-либо достигают солнечные лучи. К примеру, сейчас она закрыта от лучей главным корпусом, а вечером на пути солнечного света будут стоять огромные тополя, в полтора раза выше башни.
Если и устраивать где-то ледник, то в той части замка.
