Жена на выход

Но сейчас это было бесполезно: им руководила ярость.

Рискнула опять подойти к зверю и, обхватив руками его лицо, заставила посмотреть на себя.

— Тшш, Макс. Остынь, пожалуйста! — шепнула, сохраняя хрупкую зрительную связь. — Хочешь, я посмотрю проект? Может, смогу чем-нибудь помочь?

Но Стравинский убрал мои руки и, отпрянув, рассмеялся:

— Английская недоучка хочет сделать то, с чем не справилась целая команда профессионалов?

Его слова больно ударили по моему самолюбию, но все же я, взяв себя в руки, спокойно ответила:

— Да, наверно, ты прав… — и спрятала взгляд, чтобы не демонстрировать ему свою обиду.

Но в этот момент в Максе будто что-то щелкнуло, переключая программу. Он подскочил ко мне и, взяв рукой за подбородок, приподнял мое лицо.

— Нет, черт возьми, не прав! — извиняющимся тоном прохрипел Стравинский. — Я просто зол, а ты лезешь под горячую руку! Неугомонный дьяволенок! — крепко сжал подбородок пальцами. — Никогда не позволяй никому себя недооценивать, ясно? Даже мне!



Глава 4

Макс действовал молча и решительно.

Взяв меня за талию, подтолкнул к дивану и, взглядом приказав сесть, тут же придвинул журнальный столик. Разложил передо мной проект, поставил с краю ноутбук и, задумчиво почесав затылок, направился на кухню. Через секунду послышался характерный звук кофемашины."

"Я ошеломленно посмотрела Максу вслед. Вот это кредит доверия! Теперь бы оправдать его… Выдохнула, и приступила к изучению проекта отца.

Вернулся Стравинский с двумя кружками эспрессо, аккуратно поставил одну передо мной, а вторую держал в руках, делая небольшие глотки, и при этом задумчиво наблюдал за мной.

— Перешел на кофе? — не удержалась от колкости.

— Пришлось, — ухмыльнулся в ответ. — Ничего крепче жена не разрешает…

— Вот зараза! И как ты с ней живешь? — хихикнула я, не отрывая взгляда от проекта.

Макс поперхнулся кофе и вдруг рассмеялся. Наверно, это нервное… С улыбкой подняла на него взгляд и тут же отвела, смутившись. Так, Карина, не отвлекайся от работы!

— Макс, не стой над душой.

Присядь, пожалуйста, — буркнула я, когда он, наконец, отсмеялся и застыл посередине гостиной, не сводя с меня изумрудных глаз.

— Могу вообще уйти, — пожал плечами, но я не поняла его эмоций.

— Нет, останься, — тихо попросила и кивнула головой на диван. — Просто присядь.

Стравинский послушался, молча устроился рядом со мной — и с этого момента, кажется, превратился в живую статую, боясь пошевелиться и, наверно, даже дышать, лишь бы не мешать мне.