Жена на выход

Макс немедленно одернул руку и с мрачным выражением лица сел рядом.

Проворные девушки Амана молниеносно подали ужин и испарились, словно призраки. Переглянувшись со Стравинским, я послушно взяла приборы и со вздохом принялась за еду, чтобы не раздражать и без того ""безумного Макса"". Каждый кусочек давался мне с трудом, я буквально через силу впихивала в себя нежный и довольно аппетитный на вид салат, чувствуя всеми клеточками кожи дикий, свирепый взор нашего конкурента. В какой-то миг даже поперхнулась и закашлялась, но Макс тут же наполнил водой стакан и протянул мне.

— Шейх ознакомился с обоими проектами и подробно изучил все детали, но, дабы не омрачать шикарный ужин рутинными делами, обсудит их с каждым из вас отдельно, — заговорил переводчик Хуршида сразу после того, как тот что-то нашептал ему. — А сейчас шейх предлагает побеседовать о развитии туристской отрасли в Дубае в целом и хотел бы узнать ваше мнение о…

Аман, не дослушав переводчика, настойчиво вклинился в разговор.

Он говорил много, долго, достаточно уверенно и, в конце концов, плавно переключился на ненавязчивую рекламу своего проекта. И ровно в это мгновение перешел на арабский язык, обращаясь к Хуршиду напрямую, без переводчика. Мы, в свою очередь, не понимали ни слова. Мне определенно не нравилась вся эта ситуация: разве не нужно срочно забрать инициативу у хищника?

Рассерженная выходкой Амана, я угрюмо посмотрела на Макса. Он же холодно наблюдал за поведением конкурента, но при этом оставался невозмутимым.

Или делал вид? На всякий случай тайком взяла Стравинского за руку. В ответ он подмигнул мне, мол, все хорошо, а я непонимающе приподняла бровь, однако решила довериться его мнению.

— Преимущество нашего проекта в том, что вся моя команда — носители национальной культуры, религии. Мы как никто понимаем местную специфику и знаем, что предложить туристам, — Аман специально проговорил это по-английски, побуждая Макса вступить в спор.

Но Стравинский оставался непоколебимым, смело, надменно и со снисходительной ухмылкой смотря на конкурента, не забывая при этом поглаживать пальцами мою ладонь под столом.

Он терпеливо дождался, пока шейх жестом остановит словесный поток Амана и переведет лукавый взгляд на нас, кивком головы приглашая Макса вступить в разговор.

— Наша истинная национальность — это человечество, — все-таки Стравинский не удержался от колкого выпада в сторону Талиба, процитировав высказывание Уэлса.