Жена на выход

Неужели он действительно ценитель этой ""красоты""?

Недовольно сморщила нос и надменно посмотрела на Амана, который как раз протягивал ко мне свои ладони, словно щупальца: вот-вот оплетут меня и утянут в пучину смерти. Поежилась, будто от холода, и вывернулась из опасно сжимающегося вокруг меня кольца хищных рук.

Меня мутило то ли от цветов, то ли от Амана, а может, в совокупности. Мозг соображал плохо, по телу разливалась подозрительная слабость. Я подошла к одной из колонн, которые поддерживали свод оранжереи, и оперлась о нее плечом.

— Я заметил, что у вас с Максимилианом натянутые отношения? — вдруг заявил Талиб отвратительно сладким, как царящие здесь запахи, голосом. — Извините, если вмешиваюсь не в свое дело…

С внезапно поднявшейся из глубины души ненавистью уставилась на этого жалкого провокатора. Страх перед ним давно отступил, любезно предоставляя место праведному гневу.

— Это и вправду не ваше дело, — грубо огрызнулась я, вводя Амана в ступор своим дерзким тоном. — Но раз уж вы подняли эту тему, то скажу, дабы впредь исключить любые грязные инсинуации.

Победный смешок прозвучал над ухом и заставил меня растерянно оглянуться в поисках его обладателя.

— Смотри — не застрели его своими убийственными словами, — не скрывая довольного выражения лица, произнес Макс.

Так, значит, Аман специально затеял этот разговор, видя, как Стравинский с Хуршидом вошли в оранжерею! Чего он ожидал? Что я стану плакаться ему в жилетку и сетовать на тяжелую женскую долю?

Я с трудом контролировала свою ярость, готовую вот-вот вырваться наружу и разрушить все вокруг.

Скрестила руки на груди, пытаясь унять внезапно охватившую меня дрожь, и, не выдержав, жалобно взглянула на Макса.

— Давай выйдем на воздух? Пожалуйста… — то ли попросила, то ли простонала я.

Стравинский не спорил, а лишь взволнованно осмотрел меня и, подав руку, вывел из оранжереи, где остались Хуршид с Аманом.

На улице мне стало только хуже. Я избавилась от цветочной атаки, но теперь вновь попала под удар жары. И силы были неравные…

Как только мы зашли в одну из беседок, скрываясь от посторонних глаз, Макс взял меня за плечи, обеспокоенно изучая мое лицо.

— Карина, тебе плохо? Ты вся дрожишь и такая бледная… — хрипло проговорил он.