Жена напоказ - 2

Никаких фривольных снов, которые приходилось прятать от себя самой. Никакой тоски. Да и рядом с месье дознавателем я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.

Наконец-то! Это неизменное притяжение к нему уже давно меня утомило!

Потому я просто откинулась на спинку дивана, стараясь отыскать у себя в душе то самое доверие к месье Конассьянсу, о котором он говорил. Хоть это было и непросто.

Гаспар отошёл на шаг, продолжая шёпотом произносить непонятную мне очерёдность слов на древнемагическом. Я даже вникнуть не пыталась: мой поплывший разум уже не был на это способен.

В голове становилось всё туманнее. Мысли начали обрываться: это состояние было мне определённо знакомо! Да, именно это я ощущала тогда, после бала-маскарада. Дальше, скорей всего, последует немалый провал в памяти — но это можно пережить.

Пустоту в моём теле начала заполнять лёгкая прохлада ауры Ренельда. Она словно бы притягивала к себе нечто созданное из неё же. Подобное тянулось к подобному — и покидало меня, оставляя за собой неподъёмную слабость.

— Вот и всё… — донеслось до слуха приглушённо. — Теперь вам просто нужно полежать. Прийти в себя. Я ещё побуду здесь, с вашего позволения. Чтобы убедиться, что всё прошло как нужно.

Кажется, я кивала, слушая Гаспара, который склонился к осколками раздавленного кристалла. Провёл над ними ладонью — и они рассыпались бледными искрами. Лабьет встал и опустил голову мне на колени, а я даже рукой пошевелить не могла, чтобы погладить его. Перед глазами всё гасло, в висках крутились маленькие лёгкие вихри.

Однако, заклятие, похоже, было очень сильным, раз наложение его и снятие не прошло незаметно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Показалось, я только на миг прикрыла веки — и тут же вздрогнула, ощутив, как плечо пронзает холодом толстого камня. Огляделась: вокруг — широкий коридор имения Энесс. А на мне то самое платье, что я надевала на бал-маскарад. Пол ощутимо качался под ногами, каждый шаг стоил неимоверных усилий, но приходилось идти вперёд.

Как будто кто-то меня звал.

Наконец я толкнула высокую дверь, вошла в полутёмную гостиную: на столике у окна горели только три свечи в канделябре. Ощутимый притягательный след чужой силы повёл меня дальше — и, придерживая тяжёлый подол, я вошла в спальню. Здесь оказалось ещё более сумрачно. Почти ничего не видно. Очертания мебели, небрежно брошенная на кресло мужская одежда. И огромная кровать, на которой явно кто-то спал.