Жена напоказ - 2

— Ничего, как-нибудь справлюсь! С вами-то она, вижу, не слишком откровенна. Может быть, хотя бы какая-то злость на меня разговорит её.

— Со злости, конечно, можно ляпнуть что угодно, — герцог усмехнулся. — Ну что ж, если ты утверждаешь, что будешь бесстрастна, то я устрою вам встречу. Надеюсь, после этого ты не сорвёшься на мне.

Я приподняла бровь, наблюдая за тем, как невозмутимо он возвращается к оставленному занятию. Кажется, ему даже хотелось, чтобы я сорвалась. Так он мог применить ко мне свои фирменные успокаивающие методы.

И ему это нравилось. Прохиндей!

На следующий день меня всё же проводили к Оли. Конечно, не в камеру, а в специально устроенную для допросов и таких вот встреч комнату. Я присела за грубо отёсанный стол и огляделась: обстановка, конечно, располагает к тому, чтобы пожелать скорее отсюда убраться.

Дверь скрипнула — и внутрь вошла сестра. Выглядела она вполне сносно, не так, как я успела себе напридумывать. Да и камера её, как мне рассказал Ренельд, не был сырой темницей с набитым соломой тюфяком в углу.

Просто аскетично обставленная, хорошо охраняемая комната.

Вела себя Оли тоже весьма спокойно: присела напротив и сложила руки на столе.

— Ты всё же пришла. Так хочешь залезть мне в душу?

Она криво усмехнулась.

— Кажется, ты сама позвала меня. Потому я жду, что ты расскажешь всё, что знаешь. Это облегчит тебе участь. Ренельд сказал…

— “Ренельд сказал”, — Оли покачала головой. — Ренельд умеет убеждать в том, что ему выгодно. Вот и тебя уже убедил, что я натворила страшных дел.

А он — вовсе ни в чём не виноват.

К чему это она клонит? Похоже, старые обиды напрочь разъели ей мозг. А ещё месяц назад я даже не догадывалась об этом!

— Он и не виноват. В том, каким родился — точно.

— Знаешь, я исправно молчала о том, что знаю, кто он. Все эти годы. Хотя бы за это он должен быть мне благодарен. Ведь я могу рассказать...

— Думаю, ты молчала, потому что тебе так было нужно. И не было интереса в том, чтобы об этом узнали другие.

— Я молчала, потому что боялась, — прервала меня Оли.

— Знаешь, когда с глазу на глаз разговариваешь с герцогом Энессийским, который обещает стереть тебя в порошок, если ты пикнешь хоть слово о том, что случилось на самом деле, тут не до шуток. Отец Ренельда был о-очень серьёзный человек. Да и сын уродился в него. Учти это, — она помолчала. — Сейчас я тоже боюсь.

— Того, кого вы называете Собирателем. Потому что до недавнего времени я даже не догадывалась,что знаю его.