Жена напоказ - 2

Его расположение рожек на голове, и хвост тоже его: вот, на одном шипе обломан кончик. И чёрный блестящий нос тоже не может принадлежать никому другому.

— Лабьет! — Ренельд невольно двинулся дальше. — Как ты тут оказался?

Глупый вопрос, это точно. Сейчас Лабьет выдаст на это язвительную тираду — чтобы соображал головой в следующий раз… Но шинакорн только повернул к нему массивную башку и тут же оскалился.

— Месье, вы поостереглись бы, — предупредил кто-то.

— Сейчас развернём магическую сеть. Постойте.

— Хорошая будет шкура.

Что?! Шкура? Какая шкура?

Ренельд развернулся и почти не глядя, с хорошего замаха впечатал кулак в лицо ляпнувшего жестокую глупость. Впрочем, может, это сказал кто-то другой — не важно. Но получить по лицу заслужили они все.

— Я твою шкуру себе не стену повешу!

Тёмная часть ауры взвихрилась внутри, леденящим потоком обдала мышцы — и Ренельд бездумно схватился за рукоять кинжала. Тепло Мариэтты тут же потекло вверх, до запястья, локтя, и наконец коснулось груди.

Успокоило самые резкие всплески  бунтующей силы, которой было не по нраву, что её закутали в мягкий плед света.

Все ошарашенно уставились на Ренельда, позабыв, кажется, о шинакорне, который продолжал держать ситуацию под контролем. Потому, едва ощутив всеобщую слабину, он ринулся на ближайшего охотника. Толкнулся лапами, прыгнул, разевая пасть… Ренельд развернулся чуть быстрее — выбросил руку вперёд, выпуская полупрозрачный сгусток замедляющего заклинания. Хватило ненадолго — заминка всего пару мгновений — но он кинулся наперерез псу, и когда тот вновь двинулся вперёд, то налетел прямо на него.

Вместе они рухнули в траву. Мужчины кругом загомонили — кто испуганно, а кто растерянно. Пытаться усмирить шинакорна другими заклинаниями опасно — можно задеть человека.

Огромные клыки клацали перед лицом Ренельда, чёрные глаза разгорались тусклым алым огнём, рожки на голове пса побагровели. Ему было неважно, кто желал ему зла — хотелось наказать хоть кого-то.

— Зубы надо чистить, Лабьет, — посоветовал Ренельд, всей силой отталкивая от себя мохнатую тушу.

— Ты только смрадом своим меня убьёшь.

Шинакорн закрыл пасть, кажется, пытаясь вникнуть в то, что ему говорят. Его уши заострились, а нос дёрнулся, словно бы что-то вынюхивая.

— Лови его! — крикнули сбоку.

— Стоять! — рявкнул на охотников Ренельд и вновь обратился к шинакорну: — Ну что, приятель… Всё хорошо.

Он схватил Лабьета за короткие брыли и легонько потрепал.