Я оторопело захлопала ресницами. Что ее так удивило?
— Это еще почему? — вперила я в нее вопросительный взгляд.
Кристина закусила губу, нахмурилась, но конце концов будто нехотя выпалила:
— Олег не мог тебя отпустить, Мила. Он слишком сильно тебя любит.
Не то чтобы я услышала что-то новое. Для себя. Но вот Крис явно раньше считала, что сможет отбить Ремезова у неудачницы Пушковой. Так что изменилось?
— С чего ты взяла?
Бывшая подруга поспешила одернуть платье, потому что заметила, как я смотрю на ее располневшие коленки.
Впрочем, прикрыть их все равно не получилось. Она покраснела и зло выдала:
— Что тебе вообще от меня надо? Пришла поиздеваться, да? Ой, смотрите на корову Кристину! Ну давай, вот она я.
Крис вздернула подбородок, но от меня не укрылись ни влага в ее глазах, ни дрожащие губы.
— Что он с тобой сделал?
Я намеренно спросила тихо.
Кристина вздрогнула и с сомнением уставилась на меня, словно пытаясь считать, что я задумала. Прищурилась, очевидно решив, что мой вопрос продиктован желанием использовать это против нее.
Но это было не так. Жажда уязвить бывшую подругу, которая проснулась, когда ее увидела, угасла. Да, сначала подошла, чтобы взять реванш, дать ей понять, что все ее козни по большому счету сыграли мне на руку, но теперь... Она отомстила себе сама, превратившись из уверенной в себе красотки в затравленное существо.
— Не твое собачье дело! — поджала Кристина губы, будто подобралась, готовая отразить напор.
Я мысленно закатила глаза. М-да. Не так уж сильно она изменилась.
То по доброте душевной советует бежать, то посылает. Тоже по доброте душевной, разумеется.
— Пошли, Аля.
Я взяла подругу за руку и собралась развернуться, чтобы уйти.
Кристина явно не ожидала такой реакции.
— Стой!
Она боролась с собой. С одной стороны я четко видела ее желание чем-то поделиться, с другой — сомнения.
— Ну? — выжидающе уставилась я на нее. — У меня не так много времени.
Ожидала чего угодно, но не того, что услышала в итоге.
— Прости меня, Мил.
Я не поверила своим ушам.
Кристина просила прощения? В лесу точно родился динозавр.
Мы молча буравили друг друга взглядом.
— Прощаю, — в итоге выдала я.
Сказала и начала сканировать, а что там, внутри? Может, соврала и ей и себе? Но нет, разъедающей боли после ее предательства в груди больше не было. То ли ее залечил Артур, то ли ребенок, то ли извинения, то ли все вместе, но я не чувствовала к Кристине никакой ненависти.
По-хорошему, мне и вовсе надо было ее благодарить.
