— он снова с ненавистью полоснул взглядом мой живот, — ошибку.
— Сам ты ошибка! — зашипела я в ответ. — Засунь свой шанс...
И не договорила — его лицо буквально исказилось от злобы.
— Нет, Олег, — поспешила я сбавить обороты. Глубоко вздохнула и, еле сдерживаясь, проговорила: — Спасибо, откажусь. Давай разойдемся по-человечески. Уверена, ты обязательно встретишь ту, которая разделит твои взгляды.
Ремезов поморщился.
— Ты не понимаешь, — процедил он сквозь зубы, — мне не нужна другая. Мне нужна ты.
"
"— Извини, но этот поезд безвозвратно ушел, — развела я руками и развернулась, чтобы пойти к остановке. Бросила напоследок: — Прощай. Больше не увидимся.
И услышала за спиной спокойный голос:
— Это ты так думаешь.
* * *Зловещий.
Да, пожалуй, это верное слово: именно таким мне показался голос Олега. Не то чтобы я надеялась, что он отстанет, но этот его взгляд и хладнокровная уверенность в том, что он получит желаемое... Меня пробрало до мурашек.
Всю дорогу до работы пыталась переварить его слова.
Что они значили для меня?
Нужно быть крайне осторожной — это уж точно. Сдается мне, затишье, которому так радовалась, — временное явление.
Я вышла из маршрутки и осторожно присела на лавочку — снова накатил приступ тошноты. Душно. Лоб покрылся мелкими бисеринками пота. Когда уже осень? Я достала бутылку минералки и залпом осушила ее на треть, но желудок так и продолжил мерзко шевелиться. И в этот раз совсем не факт, что из-за беременности.
Я положила теплую ладонь на живот и легко улыбнулась.
«Никому не дам тебя обидеть, малыш», — пообещала своему ребенку.
Даже не представляю, что в голове у Ремезова? Так жестко, даже жестоко говорить о новой жизни... «Ошибка». Сам он ошибка!
С превеликим удовольствием вмазала бы ему, честное слово, если б не боялась так сильно. Это ж зверь чистой воды! Одни горящие глаза чего стоили.
Решено: просто буду держаться как можно дальше. Это даже хорошо, что живу в коммуналке — там всегда много народу.
Если вдруг заявится права качать, буду орать во всю глотку.
Степаныч, хоть и забулдыга, но примчится тут же, я уверена.
После того как купила у него вентилятор, читай, снабдила «живительным» напитком, он возвел меня в ранг ангелов. Осталось только нимб натереть и крылья из химчистки забрать. Да-да, так и стал называть меня: «Мой ангел». Конечно, когда Душенька не ошивалась поблизости.
Так, ладно, лавочка — это хорошо, но пора и пошевеливаться.
