Она хотела навредить Еве, вместе с Агнесс готовила для нее ловушку…
– Неужели ты думаешь, что я ее не подстраховал? Но Ева хотела сделать все сама. Без моей помощи.
– Она потрясающая. Как она справилась там, в лабиринте! – с восхищением проговорил Эдриан и его лицо приняло несвойственное ему мечтательное выражение.
– Потому я на ней и женюсь.
Эдриан встряхнулся, как будто сбрасывая с себя дурман.
– Так что там с матерью?
– Все, как всегда. Мы ее допросили, – вздохнул я. – Она хотела женить меня на Агнесс и сделать послушной марионеткой в ее руках.
А потом, когда моя политика станет достаточно глупой и непопулярной, заменить меня тобой.
– Знаешь, Данте, мне все не дает покоя мысль… Если бы она любила отца или хотя бы была с ним чуть теплее, то он бы и меня полюбил, – в голосе брата послышалась горечь. – Возможно, если бы у нас была нормальная семья, сейчас все было бы по-другому. Но я все равно не могу поверить, что ты казнишь женщину, которая дала тебе жизнь. Я прошу тебя за нее.
Просить ему было тяжело.
Я видел, что его от этого буквально выворачивает.
– Это лишнее, – я покачал головой. – Я заменил матери смертную казнь ссылкой в дальнюю провинцию без права возвращения. Там суровые северные условия – как раз то, что нужно ее деятельной натуре.
Эдриан смерил меня внимательным и каким-то новым взглядом.
– А знаешь, пожалуй, Валериан был прав. Из тебя император вышел получше, чем получился б из меня.
– Всегда это знал, – кивнул я и не удержался. – Кстати, Агнесс я смертную казнь не отменил.
Возможно, у тебя все-таки остались к ней чувства? Можешь попросить за нее тоже.
Красивое лицо брата искривила гримаса.
– Я видел ее судебный процесс в кристальоне, который мне сюда принесли. Вся империя видела. Избранная оказалась воровкой, убийцей, лгуньей и продажной шлюхой.
– Ты тоже убийца, Эдриан. Ты ведь хотел пожертвовать Фионой для выражения своего проклятия.
Брат сумрачно кивнул.
– Эта бедная жалкая деревенская девушка, погибшая по моей вине, останется на моей совести.
– Сомневаюсь, что она у тебя есть.
– Не беспокойся, брат мой, – Эдриан ухмыльнулся своей всегдашней издевательской ухмылкой. – Я буду любить твою жену всю свою оставшуюся жизнь, но не нарушу ее покой.
– Хоть раз не так на Еву посмотришь – осужу за измену государству и повешу, – глядя ему в глаза, буднично пообещал я. – Да, кстати, на днях ты отбываешь на свое новое место службы.
– Да правда что ли? И куда же?
– На восточную границу с Лиманом.
