Онлайн-библиотека книг
Значит, кто-то ей насолил и крепко."
"Но, откровенно говоря, не очень-то волнует. Сейчас её осмотрит Михалыч — мой личный врач, и если окажется, что с ней что-то серьёзное, в больницу положу, лечение оплачу. В знак благодарности. А остальное — не моего ума дело.
Дом встретил нас тишиной и ароматом лимонов. Терпеть не могу этот запах, чтоб его. Надо сказать домработнице, чтобы выкинула нахрен все свои пахучие полироли. Лучше в грязи сдохнуть, чем дышать этим.
Быстро прошёл к кабинету, толкнул дверь ногой, и ко мне рванулся Михалыч.
— Арманд, где девушку нашёл? — хохотнул старинный приятель, уже облачившийся в идеально отутюженный белый халат.
— Под деревом выросла, — буркнул я, кладя аккуратно пациентку на диван. Кожа обивки слегка скрипнула под весом хрупкого тела, а я отошёл на шаг назад.
Это уже не моя забота.
3 глава
Лана
Распахнула в один миг глаза, попыталась вдохнуть, но закашлялась. Грудь сжало тисками, и такое ощущение, что мне кто-то раскалённый штырь в лёгкие воткнул.
Надо мной белоснежный потолок. До такой степени идеальный, без единой трещины или скола в углу, что стало немного не по себе. Такая пугающая стерильность, и пахнет свежестью, чистотой.
Вспомнить бы ещё, как я тут оказалась.
Но вместо воспоминаний — мутная непроглядная пелена. Напряглась, силясь хоть в какой-то порядок привести строй неясных образов, но легче не стало.
Кажется, был лес. Даже запах его смогла почувствовать сейчас: пряный аромат смолы и слежалой прошлогодней листвы. Кажется, я бежала от кого-то, пыталась скрыться. От кого? Потом в памяти возникла боль: в поцарапанных руках, исколотых ногах, груди… а ещё ведь была собака. Точно! Большой чёрный пёс с умными глазами, и я, вроде бы, помогала ему. Хоть что-то смогла восстановить, и на том спасибо.
А может быть, собака — лишь плод моего воображения? Ну вот, как у дальнобойщиков: чёрный пёс — предвестник катастрофы. Нет, не может быть — слишком уж реальными были воспоминания о несчастном животном. Даже руки до сих пор саднят после того как корягу с места сдвинула, чтобы освободить страдальца.
Попыталась пошевелиться и даже получилось. Значит, живая! И боль эта глухая — как напоминание, что ещё существую, что не умерла. Хоть какая-то, но радость.
