Онлайн-библиотека книг
Я ото всех старался держаться на расстоянии, кроме парочки избранных, но такие парни, как Ваня, точно на вес золота.
И то, что он успел сделать за такой короткий срок, подключив своих информаторов — не иначе чертей из адской бездны — дорогого стоило. У него определённо был дар, и его действительно стоило бояться.
Хм, оказалось, что иметь в знакомых щелкопёра — весьма полезно. Особенно такого талантливого и пронырливого.
Ну, Снежана, держись.
С трудом оторвал взгляд от экрана телефона, а Снежана стояла на пороге, положив холёную ладонь на косяк, а за её спиной возвышался охранник.
— Миленько, — сказала Снежана, обводя комнату взглядом. — Как дела?
— В норме, проходи.
Снежана, будто бы по подиуму, прошлась по комнате, а длинные ноги в тонких чулках казались бесконечными. Округлая задница, упругие сиськи, фарфоровое личико и пухлые губы — мечта.
Хорошо, что не моя.
Красивая стерва, почти идеальная. Настолько красивая, что ослепнуть можно.
Снежана тем временем уселась напротив, эффектно закинув ногу на ногу, — на то место, где совсем недавно сидел Юра. Посмотрела на бутылку коньяка, едва заметно сглотнула, и я налил ей порцию в свой бокал. Пусть расслабится.
— Зачем позвал? Не говори только, что соскучился, — криво усмехнулась, мазнув по мне острым взглядом, и пригубила коньяк.
Даже не поморщилась, лишь щека чуть дёрнулась, выдавая, что Снежана всё-таки нервничала.
— Я хотел узнать, что понадобилось тебе и твоему хахалю от меня.
Снежана завела удивлённо бровь и рассмеялась.
— Шахов, ты перегрелся на солнце? О чём ты вообще? Мне кажется, кому-то брак не идёт на пользу.
Шутливо пригрозила мне пальцем, фальшиво рассмеялся, а я вздохнул. Цирк, да и только.
— Только давай без этих твоих фокусов, ладно? Мне просто важно понять.
Снежана молчала, прокручивая бокал в тонкой руке. Лишь смотрела мне в глаза, будто гипнотизировала, а я пытался понять эту женщину.
— Я люблю тебя, Арманд, и не думаю, что должна это скрывать, — проговорила и отмерила паузу новым щедрым глотком. — С первого взгляда полюбила, согласна была даже любовницей твоей быть, временной игрушкой, но…
— Любишь, значит? — усмехнулся я. — Какая трогательная история. Всю жизнь буду вспоминать и рыдать.
