Жена по контракту

Не знала, сколько времени прошло, прежде чем Олег Михайлович торжественно вручил мне документы, с которыми нужно подойти к старшей медсестре. Выписка, рецепт, и я побрела в нужном направлении, пытаясь совладать с паникой, что мягкими волнами накатывала на берег моего мнимого спокойствия.

Как бы я ни сопротивлялась, не строила из себя сильную и волевую, устала. Просто дико устала, но чувство собственного достоинства не давало разреветься прямо здесь, не таясь. В голос, жалобно так, с надрывом, как могут позволить себе только маленькие дети, сумасшедшие и истерички.

Последней я, к счастью, не была, а сумасшедшей — к сожалению. Да и детство давно закончилось. Вот и приходилось плыть по гулкому коридору с высоко поднятой головой, чтобы не догадался никто, как до тошноты паршиво на душе и как страшно на самом деле покидать эти стены."

"Как в тумане, протянула документы серьёзной старшей медсестре, получила на руки пакет с лекарствами — оказывается, их выдают каждому пациенту из фонда клиники — и заимела штамп в выписке.

Всё. Свобода.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только знать бы ещё, что с ней делать.

Вернулась в палату, а на койке лежал мой сарафан — чистый и выглаженный. Даже дырки на подоле были старательно заштопаны. Удивительно.

Отчего-то именно эта забота стала последней каплей: я осела на койку, закрыла лицо руками и разревелась. Позволила себе наконец-то выплеснуть всё, что скопилось гнилой кучей на сердце.

Я рыдала, вздрагивая, размазывая слёзы по лицу, не заботясь, как буду выглядеть со стороны, когда истерика закончится. Просто плакала, очищая душу. Где-то совсем близко шумели голоса, но это казалось таким несущественным. Всё вдруг перестало иметь хоть какое-то значение. Главным было выплакаться.

Когда слёзы всё-таки иссякли, быстро оделась, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы снова не найти повода себя жалеть. Хватит, одного срыва вполне достаточно. Умылась обжигающе ледяной водой, схватила лежащие на тумбочке документы, пакет с таблетками и пошла к выходу.

Начинается новая жизнь. Знать бы ещё, что делать с ней.

Как в тумане, спустилась по лестнице, крепко держась за поручень. Словно именно это держало ещё на ногах, не давало упасть, а, толкнув тяжёлую, с массивным деревянным орнаментом входную дверь, попала в летний полдень, зноем обжигающий кожу. Горячий ветер ударил пылью в лицо, а я зажмурилась, задерживая дыхание.