Жена по контракту

И если до этого вечера мне казалось, что дом Арманда — шикарный, то сейчас поняла, что такое настоящая роскошь. Нет, я никогда не жила в нищете, отнюдь, но такие хоромы мне и не снились.

Руслан же, наверное, догадался, что я не очень-то горю желанием поддерживать разговор, пожелал мне приятного вечера и расслабленной походкой направился в другой конец комнаты, где двое представительных мужчин в Бриони и Картье о чём-то громко спорили.

Вот и славно.

Я поднесла бокал к губам, но пить передумала, когда почувствовала чей-то взгляд на себе.

Обернулась, а женщина в коротком ярко-синем платье разглядывала меня, точно я была музейным экспонатом. На вид лет тридцать, тёмные роскошные волосы волнами по плечам, а на лице улыбка. Вроде даже искренняя. Я улыбнулась в ответ, а женщина отсалютовала мне бокалом с шампанским и отвернулась."

"Так, главное, не делать резких движений, а иначе снова на какую-нибудь Фёклу нарвусь, а мне и одной за глаза хватило.

Вдруг общественность оживилась, загудела разбуженным вулканом, а я вытянула шею, чтобы рассмотреть, что их так взволновало.

Но людей в гостиной хоть и было немного, но за широкими спинами в шикарных костюмах, явно сшитых на заказ лучшими портными, ничего не разглядеть.

— Спасибо вам всем, дорогие друзья, что откликнулись на приглашение, — раздался сильный и уверенный мужской голос с характерными властными нотками. Обладатель такого голоса точно привык брать от жизни самое лучшее, не признавая полумер. — Искренне надеюсь, что вы довольны приёмом.

И да, я узнала его — сто раз слышала по телевизору, правда, вживую он звучал чуточку иначе, но дела это не меняло.

Евгений Дмитриевский.

В этот момент я поняла, что все страхи, что копошились во мне до этой минуты — ерунда. На самом деле я боялась хозяина вечера. О нём ходили разные слухи, но ко всему прочему он был крёстным Арманда и именно ради его спокойствия мы и затеяли весь этот фарс. Моя безопасность и возможность начать жизнь с чистого листа — лишь приятный бонус. Главным зрителем нашего спектакля был Дмитриевский, и именно перед ним мне меньше всего хотелось упасть в грязь лицом.

Странное ощущение.

Громкие голоса, насквозь фальшивые, доносились с разных сторон. Я понимала, что все, здесь собравшиеся, за свою жизнь научились удачно мимикрировать, притворяясь порядочными людьми. Но сквозь натянутую и исколотую ботоксом кожу, если внимательно присмотреться, проступал звериный оскал. Впрочем, чтобы ворочать миллионами иным быть, наверное, и не получится.