Жена по наследству (СИ)

– Милана, вы уверены, что хотите стать женой Руслана?

– Да, – проговорила она снова очень тихо.

Я не успел понервничать. Мили демонстрировала удивительную проницательность и следовала моему плану, не зная даже своей роли.

– Если вы беременны, то сотрудники ЗАГСа, – начал Андрей…

– Я не беременна, – перебила президента Мили и тут же извинилась. – Простите…

– Ничего. Я могу долго болтать, а время уже позднее. Руслан…

Я перевел на себя камеру.

– Ага, ну все понятно. У меня к вам больше нет вопросов.

Карина позвонит завтра. Если нужно платье, то советую салон Аллы Довлатовой на Чистых прудах. Мне там понравилось.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Мы будем иметь в виду.

– Совет да любовь. Доброй ночи.

Андрей Михайлович отключился, как всегда, без лишних многословных прощаний. Вместо них президент оставлял мне обещание помочь и свою поддержку.

Я опустил руку, выключил телефон и сунул его в карман пиджака. Выражение лица Мили было бесценно. Я никогда не козырял перед девушками своими связями, знакомствами или деньгами.

Вопервых, некрасиво. Во-вторых, все это приятное приложение, если ты сын Артура Казаева. В-третьих, я умел произвести впечатление и без таких пошлых уловок.

Но удивить Мили оказалось очень приятно.

– Ты знаком с президентом? – спросила она шепотом, словно Громов сидел рядом и очень невежливо было говорить при нем громко.

– Можно и так сказать. Мы играем в поло иногда. Он паршивый защитник, но никому не говори.

– В поло? – повторила Мили за мной.

Она как будто не знала значение этого слова.

– Когда на лошадях и с клюшками, – пояснил я.

– Я знаю, что такое конное поло…

Она треснула меня по плечу, и я выплюнул стон, который очень старался сдержать. Но не вышло. Опять скулю при ней. Когда это кончится?

– Ох, прости, – встрепенулась она, подскакивая, и тут же осела обратно.

Нога ее тоже еще беспокоила.

– Отличная мы парочка, – усмехнулся я. – Что у тебя с ногой?

– Травма, – неожиданно с первого раза призналась Мили.

– Порвала связки. После операции мне запретили танцевать в прежнем режиме.

– Но тебе это не мешает порхать, как бабочка над землей.

Я никогда не переживал особенно чужие истории. У меня своих демонов хватало. Но Мили мне нестерпимо хотелось беречь, лечить и вообще никуда не отпускать. Далеко. От себя.

– Не заговаривай мне зубы, – вернулась в роль прекрасной стервы моя раненая балерина.