Жена по ошибке

Нет, не могу. Нет, я сказал. На вечер у меня, другие планы… Да… Перезвоню…

Плохо дело. Если на сегодня у Егора в планах я, он точно не отстанет. Будет преследовать с упорством носорога. До сих пор мне удавалось избегать встреч и не отвечать на его звонки, но почему именно сейчас все так неудачно складывается?

Егор почему-то медлил, не уходил. А потом у меня в сумке беззвучно завибрировал мобильный. От неожиданности я дернулась, попятилась, вжимаясь спиной в стену. Вернее, попыталась вжаться, потому что вместо стены за спиной оказалось пустое пространство.

Еще одна ниша? Нет, не похоже, слишком уж она глубокая. Скорее, коридор, узкий и очень темный. Наверное, поэтому я его сразу и не заметила.

Телефон продолжал настойчиво требовать моего внимания, подтверждая, что Егор не намерен сдаваться. С трудом развернувшись, ободрав плечо, помянула упрямого бывшего «тихим, ласковым словом» и двинулась вперед по коридору. Туда, где, возможно, был выход, а главное — не было Егора. Все лучше, чем стоять и ждать, уйдет он или все-таки догадается отдернуть портьеру.

С каждым шагом становилось все темнее, словно какая-то непроницаемая пелена на глаза опустилась. Ниша постепенно отдалилась, и теперь я, скользя ладонями по стенам, пробиралась буквально на ощупь.

Минута, вторая…

Казалось, иду уже целую вечность, а ничего вокруг не меняется. Да что ж этот коридор такой длинный? Кроличья нора какая-то… Ага, между мирами.

Усмехнулась своей невеселой шутке, и тут впереди что-то блеснуло, обозначая контуры двери.

О, вот и выход. Наконец-то!

Еще пара торопливых шагов, и я, нажав на массивную витую ручку, буквально вывалилась наружу. Чтобы тут же замереть, растерянно разглядывая незнакомый внутренний двор.

Я часто бывала в театре — на репетициях у Яны, спектаклях, сборах их труппы, в гримерках, подсобных помещениях. Изучила почти каждый уголок старинного, еще дореволюционной постройки здания, уютно устроившегося в самом центре города, но этого места ни разу не видела.

Высокий глухой деревянный забор. Ворота с тяжелым засовом. Под ногами — неровные выщербленные, даже на вид очень древние каменные плиты, в щелях между которыми густо росла трава.

Довершала картину притулившаяся сбоку телега с сеном.

И больше никого и ничего. Лишь небо, солнце, чириканье воробьев и тишина. Даже гула с улицы не слышно. Словно я не в центре современного мегаполиса, а в патриархальном московском дворике с картины Поленова.