Выпрямился, заложил руки за спину, словно пытался сдержать какой-то невольный жест или движение, и сдержанно, но твердо возразил:
— Нет.
— Что?
Я сначала даже не поняла, так не похож был ответ на то, что я ожидала.
— Нет, — повторил светлейший. — На самом деле, я так не считаю. Ваше поведение на кокетство не похоже. Прошу меня извинить.
Господи, он еще и извиняться умеет ко всем своим достоинствам? Ужас какой!
— Вы никоим образом не поощряли Аснена, — продолжал тем временем Рэйнард, не подозревая, какую бурю эмоций вызвали у меня его слова.
— Но, когда я увидел его возле вас… Так близко… Невероятно близко… Мне стало неприятно, и я перенес свое раздражение на вас. В этом нет вашей вины. Просто я как-то совершенно неожиданно для себя выяснил, что прихожу в бешенство, когда к вам подходят другие мужчины. Стоят рядом. Разговаривают. Дотрагиваются. Меня это злит до такой степени, что я с трудом себя контролирую.
Его внезапная откровенность и прямота обескуражили.
— Я замужем, — пробормотала, напоминая о своем статусе то ли себе, то ли ему.
— А я женат, — согласился инквизитор. — И это сводит меня с ума. А еще, мое желание постоянно видеть вас, заботиться, защищать.
Черт возьми, это он сейчас сведет меня с ума. Особенно, если не прекратит смотреть вот так, в упор, со странной, лихорадочной жаждой в глазах.
— Если бы хотели заботиться и защищать, не устроили бы за завтраком такой сюрприз. Это ведь была ваша идея, верно? По крайней мере, подать змею точно вы решили. Желали узнать, как поведут себя присутствующие?
Не очень справедливый упрек с моей стороны, согласна.
Но лучший способ защиты, как известно, нападение. А мне очень нужно сейчас закрыться от Рэйнарда. Слишком беззащитной перед ним я себя почувствовала.
— Желал, — не стал отказываться светлейший. — Нельзя упускать такой удачный повод вычислить злоумышленника. Но, Улх побери, я же просил вашего мужа увезти вас отсюда. Немедленно. Или, по крайней мере, объявить больной, хотя бы на сегодняшний день, и никуда не выпускать.
Я предупредил тхеирцев о ночном инциденте, они не стали бы снимать вас с отбора из-за одного пропуска.
Вот как? Надо же, а Теренс ничего мне не сказал. Испугался, наверное. Гнева маркиза. Или санкций со стороны горцев.
— Я не ожидал, что вы все-таки спуститесь к завтраку, было поздно что-либо отменять. — Светлейший, по-прежнему держал руки за спиной, не приближался, даже не шевелился, но взгляд его почти ощутимо касался моей кожи.
