Где твое хваленое стремление к свободе, желание учиться? Где все твои мечты, о которых ты мне весь год твердила? Испарились? Наша независимая Ника устала бегать от мужчин и решила сдаться, да? Так почему не мне? Чем тебя так зацепил этот хлыщ? Сказкой, что ты его пара? Так зов пары только на древних действует. Люди независимы в своем выборе. Или, думаешь, женщинам там живется лучше? Жен драгхов никто никогда не видел. Может, они их вообще на цепи держат. Хочешь на собственном опыте проверить? Ну что молчишь? Отвечай!
— Мои мечты остались при мне, — наши взгляды скрестились в безмолвном поединке, и я вскинула подбородок, встречая прямо и открыто злость Ворона.
— И планы тоже. Учиться, работать, не зависеть от прихоти и милости мужчины,
— Тогда почему…
— Подожди, не перебивай… Да, я хочу вернуться к нему. Сама хочу. Не стану обманывать. Постоянно скрываться, петлять, как загнанная дичь, жить в страхе, что тебя в любое мгновение найдут — сомнительное удовольствие. Я видела дракона. Поверь, он обязательно меня отыщет, где бы я ни пряталась.
Это только вопрос времени. Никакой грандмастер вместе со всеми теневиками Атроса не собьет его со следа. И еще…
Я запнулась. Говорить было нелегко. Очень.
— Есть еще что-то? — на удивление ровно, почти бесстрастно переспросил мастер. Как будто заранее знал, что сейчас услышит.
— Да… Мне нравится этот мужчина. Так уж получилось… Не думаю, что это какой-то там зов пары. Тем более, ты сам сказал, что на людей он не действует. Не знаю, что чувствует инквизитор… Вообще не представляю, что драконы испытывают к своим имани.
А я… Ты помнишь, как я относилась к инквизитору, как боялась его, старалась избегать. Но у меня было время познакомиться с ним поближе и изменить свое отношение, именно поэтому я и хочу поговорить с ним. Если он готов принять меня такой, какая я есть, учитывать не только свои, но и мои желания, значит, я в нем не ошиблась.
— А если нет? Если он тебя даже слушать не станет?
— Тогда плохо. Очень плохо.
Потому что безмолвной тенью за его спиной я точно не буду. И жить в золотой клетке или на цепи, как ты выразился, тоже. Что бы к Рэйнарду ни испытывала.
— К Рэйнарду, значит? Ты уже называешь его по имени?
В непроницаемо-черных, без проблеска света, глазах плеснула боль — на мгновение, не больше. Мужчина тут же прикрыл ресницы, скрывая свои эмоции.
— Прости…
Извинение прозвучало сбивчиво, неловко, и я шагнула вперед, касаясь пальцами локтя мастера.
