Вздрагиваю от его ледяного равнодушия, от холода и откровенной враждебности.
Замираю изваянием, когда адвокат совершенно равнодушно отвечает:
— Брак обязан быть консумирован, иначе он будет фиктивным. А в контексте наследования - это недопустимо.
Качаю головой. Мне дурно становится
— Это бред какой-то... Вы все сумасшедшие!
Выговариваю слова и ощущаю, как меня затапливает паника. Трясти начинает так, что мне кажется, стук моих зубов отчетливо слышен всем.
Я, наконец, беру свои чувства под контроль. Сжимаю дрожащие пальцы в кулаки и привлекаю к себе внимание мужчин, когда заявляю громко:
— Я ведь могу отказаться от того, чтобы принять это завещание?!"
"Мой голос звучит резко, и юрист фокусирует взгляд на мне.
Что именно проскальзывает на дне этих темных карих глаз, я не знаю, но отчего-то мне кажется, что сейчас я откровенно позабавила Новикова, который откладывает завещание на стол и откидывается в кресле.
Смотрит на меня в упор. Молчание, которое повисает, становится таким тяжелым, что мне кажется, меня плитой тяжеленной к земле прибивают.
Дышать не дают.
— Разумеется. Вы в праве отказаться от завещанного вам трастового фонда, — отвечает равнодушно Эдмон Вадимович. — Воля ваша.
Обращаю свой взгляд на Юсупова, который, кажется, замер в своем ледяном равнодушии и только сейчас вспомнил о моем существовании. Когда Игнат переводит на меня взгляд, мне кажется, что в его желтоватых глазах всполохи виднеются. Там пекло ада и все демоны бездны просыпаются, когда адвокат совершенно индифферентно добивает:
— Но в таком случае — Игнат Маратович не получит свою часть завещанного.
.
Слова юриста звучат оглушительно, и я сглатываю едкий ком, так как по одному лишь взгляду Юсупова понимаю, что мне брака с ним просто не избежать.
Он не отпустит. Не позволит своему бизнесу уйти с молотка.
— На этом все? — спрашивает равнодушно у Новикова.
— остаются формальности вступления в наследование, — скупое пояснение и Юсупов кивает, встает.
Обменивается рукопожатием с Эдмоном Вадимовичем, а затем совершенно спокойно проходит ко мне, цепляет меня за локоть и выдает абсолютно безэмоционально:
— Нам пора.
Мужчина идет к дверям и тащит меня за собой. Я едва поспеваю за его широким шагом.
Едва не падаю. Но за коридором следуют белоснежные лестницы, короткий забег по улице, ветер, который с размаху бьет мне в лицо, а затем я оказываюсь на переднем сиденье внедорожника Юсупова.
Двери с блокировкой срабатывают моментально.
