Жена поневоле

Но через мгновение понимаю, что если Багратов нашёл мой дневник, это означает, что он рылся в моём белье.

— Да, — подтверждает муж, словно прочитал мои мысли. — Дневник лежал среди твоего нижнего белья и был прикрыт белоснежными кружевными трусиками.

Багратов достаёт платок из нагрудного кармана пиджака и разворачивает его.

— Кажется, именно этими.

Мои глаза расширились от удивления. В нагрудном кармане пиджака лежал не платок. Это были мои трусики!

— Извращенец! — припечатываю Дамира ёмким словом. — Я не буду озвучивать версии того, зачем тебе нужно было копаться в моём белье.

— Нет!

— Нет? Но почему? — от возмущения я потеряла дар речи. Но быстро поняла, что если буду только задавать риторические вопросы, дело не сдвинется с мёртвой точки. — Багратов! Ты и сам всё прекрасно понимаешь. Наш фиктивный брак был заключён при определённых условиях. Но ты получил намного больше. Дай мне развод, как мы и договаривались!

— Нет. Развода не будет.

Багратов демонстративно складывает мои трусики красивым треугольником и снова засовывает в свой нагрудный карман.

— Я прочитал твой дневник и решил, что ты недостойна развода. Будешь терпеть меня, своего мужа. А знаешь, почему?

Багратов приближает своё лицо к моему.

— Потому что кое-чего в твоём дневнике не хватает.

— Чего же? — кажется, моё сердце ушло в пятки.

— Нескольких записей о том, как хорошо нам было в постели. Где они, Эрика?

Чёрт бы побрал этого пронырливого и догадливого мужчину.

— Почему ты решил, что они должны быть? — спрашиваю я, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— С того, что ты не пропускала ни одного дня. Ни одного, — подчеркивает Дамир. — Даже если в этот день обо мне нельзя было сказать ничего гадкого, кроме того, что «… он щёлкает костяшками пальцев. Фу, как мерзко!» Но почему-то записей о нашей близости нет. Вернее, они были!

Дамир просмаковал свои слова и облизнул губы. Меня обжигает от порочных воспоминаний.

Я приказываю себе реагировать на эту провокацию. Она волнует меня до глубины души и в низу живота разливается предательская слабость. Нам было хорошо в постели. Но во всём остальном жизнь с Багратовым — настоящий ад.

— Эти записи были, Эрика. Но судя по клочкам бумаги, торчащим между страницами, ты просто вырвала несколько страниц. Ты безжалостно выдрала несколько страниц описаний чистого восторга! — заявляет Дамир.