Жена поневоле

Иногда светился в разных местах вместо меня. Это опасный бизнес, сестрёнка, и очень прибыльный. Когда я захотел перейти в высшую лигу, большие и серьёзные дяди захотели иметь с моего пирога слишком большой кусок. Представляешь?! Я по кирпичику выстраивал свою империю, а они разинули свой рот и требуют очень многого! Не-е-ет, только не с меня! — зло смеётся Эд.

— Ты решил не платить им? Решил обвести всех? Кинуть на деньги и обставить свою смерть? Боже, Эд… На твоей совести смерть человека…

Мне становится трудно дышать.

Я сижу рядом с убийцей. С хладнокровным, расчётливым убийцей, предателем и просто подонком. Ведь он не мог не знать, что после его исчезновения придут за мной и спросят за долги брата — долго и жёстко, как сказал Дамир при первой встрече.

Эд знал, что со мной не станут церемониться. Заставили бы отрабатывать долг брата до конца дней в каком-нибудь борделе или замучили бы до смерти, пытаясь выведать подробности дел брата.

— Это жизнь. Или ты нагибаешь её, или она нагибает тебя! — грубо говорит брат.

Я всхлипываю. — Не скули, Ри.

— Не называй меня так! Не смей пачкать детское прозвище своим грязным языком, мерзавец.

Моего брата, Эда, больше нет. Он умер. Для меня он умер. Я не знаю этого подонка, сидящего рядом. Этот ублюдок целится пистолет в мой живот, в котором растут крохотные детишки. Мои и Дамира. Наши малыши… Сейчас они, как и я, в смертельной опасности. И мы, как никогда раньше, нуждаемся в нашем Защитнике — любимом муже и будущем папе.

— Плевать на всё. Где деньги, Эрика? Где мои чёртовы деньги?! Где пластины, клише и оборудование? — орёт Эд.

Он орёт так, что на шее и на лбу вздуваются вены. Лицо багровеет, становясь ужасно некрасивым.

— Их нет, Эд. Я не знаю, что с ними сделал Багратов.

— Стерва! Надо было и тебя прихватить вместе с собой на тот свет, — цедит брат. — Было бы замечательно. Все хвосты в воду! Но я пожалел тебя… Пощадил. И чем ты не оплатила, дрянь?! Сдала моё место? Как ты, вообще, нашла его, а?

Я не верю в то, что слышу. Лучше бы это оказалось просто кошмарным сном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пожалел меня? Ты называешь это «пожалел»? — спрашиваю внезапно севшим голосом. — Меня могли убить или кинуть в бордель, подсадив на наркотики, чтобы я делала всё, что прикажут!

— Попробовала бы взрослую жизнь на вкус! Только и всего…

Эд уверенно и дерзко ведёт машину. Он привык удирать от погони и постоянно находится на грани нарушения правил.