Жена поневоле

Ты дурно… очень дурно играешь!

Я настолько напугана, что не понимаю, когда он шутит, а когда говорит по-настоящему. Мне страшно и хочется как можно скорее оказаться в руках любимого мужчины.

— Расслабься. Мы вытащим тебя. Если нас не пристрелят, конечно! — «успокаивает» меня Анваров.

Я силюсь вспомнить слова всех известных молитв, чтобы эта заварушка хорошо кончилась для нас…

Глава 44

Через мгновение Анварова не оказывается на кровати. Он обувается и подходит к двери, занимая выжидательную позицию.

— Брось мне пиджак.

Живо.

Я выполняю его просьбу. Судя по звуку щелчка, Анваров достал пистолет из кармана пиджака.

— Одевайся! Вечеринка окончится в другом месте! — приказывает громко, уже на камеру. Я едва нахожу кружевное бельё, но надеть корсет не получается. Руки трясутся, а крючки слишком мелкие.

— Накинь пиджак. Встань за мной…

Он резко задвигает меня за спину, протягивая ткань. Я утопаю в его пиджаке. Он закрывает меня, словно пальто, болтающееся гораздо ниже задницы.

В коридоре слышится топот ног.

Яростные крики. Матерная ругань. Начинается перестрелка, яростная и жаркая. Зажимаю ладонями уши, садясь на корточки у стены. Ожидаю, пока этот ад закончится. Пытаюсь расслышать хоть один знакомый голос среди всех прочих. Не получаетя. Приоткрывается дверь. Анваров выходит, приказывая мне оставаться на месте. Он обращается ко мне шёпотом, полным кипящего предвкушения. Ещё один хищник почуял кровь и вышел на охоту. Мне остаётся только молиться, чтобы это всё поскорее закончилось счастливым финалом.

Перестрелка усиливается, становясь сплошной линией огня и шума.

Моя молитва уже меняет тональность. Я уже не прошу небеса спасти всех, молю лишь о том, чтобы потери были минимальными.

Когда наступает тишина, гулкая и безжалостная, давящая на перепонки, я уже едва могу дышать.

Шорох решительных шагов прокатывается до меня штормовой волной. Сноп света врывается в комнату, ослепляя.

— Эрика, девочка моя… — сильные руки подхватывают меня, окутывая знакомым, родным теплом любимого мужчины.

Я цепляюсь за него изо всех сил, не веря, что всё закончилось.

— Всё хорошо. Теперь точно всё хорошо, — убеждает меня Багратов, успокаивая меня ласковыми и мягкими интонациями. Он осматривает меня, проверяя, всё ли со мной в порядке.

Распахнув пиджак, хмурится, поняв, что на мне из одежды только трусики. Вертикальная морщина прорезывает его лоб. Он оборачивается и резко бросает брату, подошедшему незаметно.

— Какого чёрта? Мы так не договаривались.