Жена поневоле

Однажды засекла момент, когда он покидал дом в сопровождении большого числа охраны поздно ночью и вернулся лишь под утро. Может быть, у него имеются криминальные дела, о которых мне лучше не знать?

У меня не получается разболтать его молчаливых охранников. Кое-какая иллюзия общения налажена только с Циклопом. Может, с него и начать?

— Тебе сюда нельзя! — слышится резкий голос Циклопа.

Я вздыхаю и снова останавливаюсь на невидимой черте. Переступить за неё, значит, разозлить Циклопа, дежурящего сегодня.

— Я знаю. И что, ни одной весточки о том, как чувствует себя твой шеф?

— Он жив. Сегодня чувствует себя лучше, чем вчера, — скупо отвечает Циклоп.

— Хорошо. Передашь ему это? — протягиваю плетёную корзинку с выпечкой.

— Хочешь отравить шефа? — подозрительным тоном спрашивает Циклоп, оглядывая испечённые мной маффины.

— Как бы я это сделала?

— Не знаю. Но женщины изобретательны.

— Они не отравлены! — злюсь я и откусываю от одного из маффинов. — Видишь?

— Ты могла заранее это предугадать и взять не отравленный.

— Могу откусить от каждого или просто выкинуть! — в сердцах произношу я, разворачиваясь в другую сторону.

— Оставь, — просит Циклоп. — Проверю по данным камер, что ты вытворяла на кухне.

Удостоверившись, что я не планировала отравить Багратова, Циклоп подвигает к себе корзинку, сминая маффины.

— Багратову нельзя есть сладкое сейчас, — объясняет он.

— Твой шеф планирует появляться или будет затворником?

Циклоп молчаливо пожимает плечами.

С этого дня начинается моё паломничество к охранникам, когда дежурит Циклоп. Через три дня я выяснила, что больше всего Циклопу нравятся черничные маффины. В ответ Циклоп снабжает меня крупицами сведений, вроде тех, что повязку сняли, и Багратов постоянно увеличивает физические нагрузки, стремясь как можно быстрее прийти в форму.

— И всё? — уточняю я, глядя на опустевшую корзинку.

— Качество и количество не всегда взаимосвязаны… — даёт туманный ответ Циклоп, из чего я делаю вывод, что он просто издевается надо мной. Возможно, даже по приказу самого Багратова.

* * *— Ещё один круг, Эрика!

Я вздрагиваю от командного тона и резко оборачиваюсь, едва устояв на ногах. У кромки беговой дорожки стоит сам Багратов, сверля меня тёмным взглядом. Я подхожу к нему, переводя дыхание.