Ну и оказать помощь вдове моего безвременно почившего троюродного племянника, раз уж русский двор так неблагородно отверг ее, – император усмехнулся в усы. – Само собой, наше благоволение и жестокосердие князя Волкова следует осветить в прессе. Оставить вдову без средств, ай-ай-ай, как недальновидно! А если она родит наследника, то и вовсе… хм…
Упрямый Медведь задумчиво постучал пальцами по столу. Д'Амарьяк отлично знал это выражение августейшего лица: новая великолепная идея осенила его величество. Теперь важно повернуть эту идею так, чтобы максимально раскрыть ее великолепие.
– Вина князя Андрея так и не была толком доказана, сир. К тому же мы можем намекнуть, что князь пожертвовал сыном, чтобы прикрыть темные делишки с Астурией.
Император кивнул, и Д'Амарьяк продолжил:
– Завтра статьи о гамбите Волкова будут во всех газетах.
– Мы сможем использовать девчонку. – Император довольно сверкнул глазами.
– Сможем. Или же… «Княгиня из борделя». Прекрасный заголовок для утренних газет, не находите, сир?
– Ай-ай-ай, шантаж, как некрасиво, – насмешливо покачал головой Упрямый Медведь.
– Только если она окажется слишком глупа и упряма, сир. Вы же знаете, я сторонник более тонких методов воздействия.
– Знаю, как же. – Насмешки в тоне императора стало еще больше. – Пресветлый Владетель только вчера мне пел песни о том, какая божеская благодать снизойдет на меня, если я позволю ему сжечь некоего темного мага. Как думаешь, снизойдет?
– Если благодатью называть смирение перед волей божьей, выраженной словами Пресветлого, то может и снизойти.
– Д'Амарьяк ухмыльнулся, глядя императору в глаза. – Мне подготовить письменное признание в ереси?
– Нравится мне твоя наглость, Д'Амарьяк. Так насчет вдовушки. Оставь информацию о ее темном прошлом про запас. Пригодится, если она вздумает… хм… не оценить оказанной ей чести. – Упрямый Медведь, могущий по праву зваться Первым Кобелем Франкии, самодовольно подкрутил ус.
– Ну что вы, сир! Ни одна женщина не устоит перед вашим обаянием.
Д'Амарьяк склонил голову, чтобы император не увидел темного огня в его глазах.
Эта девчонка была слишком хороша, чтобы вот так просто ее отдать Медведю! Такой огонь, такая страсть! А как искренне она ненавидела! О, силы ее ненависти хватило, чтобы он чувствовал себя всемогущим целую неделю!
– Значит, распорядись, чтобы ей прислали приглашение ко двору. Допустим, на праздник в честь Франциска Молниеносного. И пусть тот маг, как его…
– Мсье Товиль, сир.
– Товиль, я запомню.
