– А за что его казнили?
– За убийство кого-то из храмовых иерархов. Я не особо интересовался.
Врет, поняла Матильда. Еще как интересовался. Просто не считает нужным посвящать любовницу в подробности. Что же ты такого натворил, муженек дорогой, что тебя убрали прямо в день свадьбы? Сам натворил или просто оказался удобной фигурой? Как бы там ни было, а жаль молодого дурака. Хоть Матильде он встретился не в лучшем виде, но наверняка в нем было и что-то хорошее. Красота, например. Попытавшись вспомнить лицо Андрея Волкова, Матильда поняла, что видит смутное пятно.
В памяти остался лишь высокий рост, светлые голубые глаза и диалог с комодом. Или торшером? Как странно. Она носит его фамилию и титул, она будет жить в его доме, но совершенно ничего о нем не знает, даже лица не помнит. Ирония судьбы.
И вообще, о мертвых или хорошо, или никак. Будем считать, что муж был самым лучшим человеком на свете, казнили его несправедливо, по вражьему навету. И точка.
Еще бы лицо его вспомнить.
– А портрет князя имеется? – и быстро добавила: – Странно, если у вдовы не останется ни одного памятного предмета или она не сможет сказать, какого цвета были волосы покойного мужа.
Я должна выглядеть пристойно.
– Я поищу, – кивнул Легран, явно довольный тем, что Матильда серьезно относится к своей репутации.
Проехав небольшой парк, они выехали на узкую улочку. Старые дубы и липы смыкались ветвями над дорогой. В ветвях свистело, чирикало и разливалось трелями. Пахло сыростью, прелыми листьями и одичалыми розами.
Большая часть особняков была необитаема, окна заколочены, на воротах ржавые цепи с замками. А те, что могли похвастаться ухоженными дорожками и блестящими стеклами, казалось, спят, подобно старичкам в креслах-качалках.
– Дворец королевы-матери. – Легран указал на забор с гербами, за которым виднелся парк с молчащими фонтанами. За деревьями торчала позеленевшая медная крыша с башенками и флюгерами. – Полвека назад здесь случился пожар, королева-мать погибла, и дворец забросили.
Там была какая-то темная история с запрещенным колдовством, грозой и местью.
– Господа испугались и дружно сбежали?
– Вроде того. Как раз в то время на берегу Сены закончили строительство Пале-Рояля, центр города переместился, цены на землю здесь резко упали.
Нужные ворота оказались совсем близко.
– «Ундина», – прочитала Матильда начищенную табличку на воротах."
"– Особняк «Ундина» – часть приданого Аурелии Клевской, матери твоего покойного мужа.
