– Глаза Елены загорелись, косы зашевелились. – Я не могу к нему подойти, он далеко и он защищается. Он зовет себя священником и светлым добрым магом, но он – злой, злой и жадный! Он хочет нашу силу и наши сокровища, он хочет изгнать всех магов Смерти, он не понимает, что со смертью уйдет и жизнь! Не позволь ему, прошу тебя, не позволь… мой папа… мои сестры… – Девочка снова рыдала взахлеб, прижимаясь к Матильде всем телом. – Я не хочу-у…
– Тише, тише, – Матильда гладила ее по спине, судорожно пытаясь понять, она уже дала клятву отомстить кому-то невероятно могущественному и явно неадекватному, или еще нет? Как бы этой клятвы избежать? А то вот так пообещаешь, а потом мучайся выбором: то ли попытаться отомстить и гарантированно сдохнуть в муках, или не пытаться и тоже гарантировано сдохнуть в муках.
– Для тебя уже все закончилось, ну, почти… Все будет хорошо, Елена, все будет хорошо, ты встретишься с папой…
– Обещай, что не откажешься от дара и будешь помнить.
Обещай!
– Но… если…
– Обещай! Теперь ты – единственная из рода Мортале, последняя! Твои дети унаследуют нашу силу! Наш дом будет защищать тебя! Обещай! Прошу тебя!
Матильда поймала себя на том, что дрожит от страха. Во что ее пытаются втянуть? Зачем ей быть последней из рода Мортале, когда она вовсе не отсюда?
– Елена, я…
– Ты прошла через грань, Сестра назвала тебя сестрой, она не оставит тебя! Я вижу, я верю, ты сможешь, прошу тебя!.
.
– Я не понимаю, о чем ты просишь, Елена.
– Помни. Просто помни, кто ты есть на самом деле и никому, никогда не позволяй заставить тебя забыть! Не отказывайся от себя! Ты же не хочешь стать пустой и бессмысленной! Прошу тебя!
– Ладно, я и не собиралась ничего забывать. Я…
– Прошу тебя!
– Я обещаю помнить, кто я есть.
– Да, да!.. – Елена отскочила от нее, радостно закружилась. – Ты теперь Мортале! Моя названная сестра! Ундина, слышишь? Это моя сестра!
Матильде показалось, что все вокруг вспыхнуло призрачным зеленым светом, вздрогнуло и отозвалось тяжелым, медленным довольством.
И что светильники стали гореть ярче, и потолки стали выше, и воздух свежее. А огромная русалка, соткавшаяся из теней и бликов, махнула хвостом и улыбнулась ей. Правда, стоило моргнуть, как видение исчезло.
А еще Матильда поймала себя на том, что больше не боится. Вот совсем.
