К его, Андре, даме!
Андре вскочил одновременно с ней, оттолкнул кого-то с дороги, отдавил кому-то ногу и был уже почти рядом, когда она выплеснула воду из вазы в лицо толстому борову, отшатнулась, запуталась в юбке…
Он успел! Слава Небесам, он успел подхватить ее. Не дал упасть. И едва заставил себя разжать руки и опустить ее на пол. Сейчас, когда она была совсем рядом, дарила ему свое тепло и пахла чем-то свежим, нежным и немного пряным, Андре напрочь забыл все причины, мешающие ему… им… Нет, не надо целовать ее прямо сейчас.
Надо ее отпустить. Убрать руки. И плевать, что у него в глазах темнеет от желания! Отвлечься, срочно отвлечься!
– Прошу прощения, мадемуазель, – сказал Андре, заставляя себя отступить на полшага. – Этот мсье забыл, чем отличается благородный шевалье от свиньи под забором.
– Ах ты, подлый грязный смерд! – заорал боров, неуклюже пытаясь подняться.
На сей раз в глазах не темнело, напротив – прояснилось. Уже знакомая холодная ярость поднялась, захлестнула Андре с головой, и он одним точным движением отодвинул незнакомку себе за спину, а следующим – сломал борову нос.
"
"Ему безумно хотелось добавить к удару заклинание, превращающее нос в свинское рыло, но он вовремя вспомнил, что некромантов нынче не жалуют даже в просвещенном Испалисе.
– Так ему и надо, свинье! – взвизгнула какая-то девица и запустила в борова маринованным помидором.
Андре поморщился. Ох уж эта чернь! Везде и всегда одинакова.
– Эй, вынесите свинью под забор, – распорядился он. – А вы, господа, отойдите.
Имейте капельку сочувствия. И прекратите смущать благородную даму!
Толпа послушалась. Частично. Тут же прибежал владелец заведения, принялся извиняться. Андре не слишком понимал, что он там лепечет, его больше интересовала безопасность незнакомки. Она явно пришла сюда одна, без защитника и покровителя. И что-то подсказывало Андре, что оставить ее сейчас будет неправильным… Впрочем, он совершенно не хотел ее оставлять. Он хотел, чтобы она забыла о назойливом трактирщике и обернулась к нему.
И совершенно не был готов к тому, что она это сделает – а он сам…
А он сам утонет. Вот так просто утонет в бездне ее глаз, едва различимо поблескивающих под вуалью. Отравится розовым ядом ее губ, что-то говорящих, но ему казалось – она целует его, касается жарко и нежно, разливая отраву по всему его телу…
Не соображая толком, что и зачем делает, он шагнул к ней, оказавшись почти вплотную, чувствуя ее тепло, слыша биение ее сердца.
