– В договоре написано, что мне в случае развода полагается пятьсот рублей золотом.
– Когда ты не притворяешься дурочкой, с тобой намного приятнее иметь дело.
– Я не притворяюсь, то есть я не… я не дурочка. Я умею писать и считать… – «Тринадцать лет преподаю историю и защитила кандидатскую», не добавила она вслух, хоть и безумно хотелось стереть с лица мсье эту гримасу превосходства. – Мне кажется, я из не такой уж бедной семьи.
Еще бы найти ту сволочь, что похитила ее и продала в бордель, а потом приложить о стену.
Раз десять. А потом… потом – расцеловать и сказать спасибо! Потому что это – шанс! Молодое и, хочется надеяться, здоровое тело, симпатичная мордашка, работающие мозги (свеженькие, совершенно не б/у!) и брачный договор с князем-оболтусом. Которого, кстати, мсье Товиль терпеть не может и того даже не скрывает. А что тело принадлежало шлюхе… плевать!!! Лучше живая шлюха, чем мертвый кандидат наук! У нее есть шанс прожить еще одну жизнь, родить детей и не бояться умереть от первого же чиха! Конечно, куда приятнее было бы очнуться в теле принцессы… ну, если только она не Мария-Антуанетта… Плевать.
Будем работать с тем, что есть! Она пробилась в родном Калининграде, пробьется и здесь. Люди в любом мире и в любом веке одинаковы. Она справится. Назло судьбе и ее мерзопакостному чувству юмора. Так-то!
– У тебя глаза горят, – впервые за время их разговора улыбнулся месье Товиль. – Представила, как душишь обидчиков?
– Вы мне поможете?
Нотариус скептически поднял русую, красиво очерченную бровь.
– Тридцать процентов от всего, что я получу с князя, – сделала первый ход Ольга.
Ответом была усмешка.
– Сорок, мсье Товиль.
Усмешка стала более заинтересованной, а Ольге стало любопытно: что же она обещает? Пятьсот рублей золотом в России восемнадцатого века были огромными деньгами, но этот мир – совсем другой. Или не совсем? Кто знает, как повлияла на него магия? Ох, черт. При мысли о магии ощущение нереальности не просто накатывает, а долбит со всей дури, как цунами по Гавайям.
Так. Собраться. Не отвлекаться.
– Вы считаете двести рублей золотом слишком ничтожной суммой? Или испытываете к князю Волкову теплые чувства? – она тоже усмехнулась. – Насколько я успела увидеть, князь – милейший человек, образец любезности и дружелюбия.
Нотариус хмыкнул почти весело, глаза его блеснули.
– Ты еще и язва.
– Что вы, мсье Товиль. Я – воплощенная скромность и доброта.
