Щас!
– Вы боитесь меня, Тиль? – Его голос стал еще ниже и проникновеннее, отзываясь в ней горячими волнами. – Или кто-то посмел обидеть вас? Скажите его имя, и завтра его тело выловят рыбаки из Сены.
Тиль с трудом сглотнула. Имя? Легко! Вот только кого в этом случае завтра поймают рыбачьи сети? Она бы не рискнула поставить на Андре свое скромное состояние.
– Идемте, Андре. Жозефина заждалась нас.
Сверкнув глазами, Андре предложил ей руку – и Тиль словно разрядом тока прошило от прикосновения.
К рукаву, всего лишь к рукаву! Темные ангелы, да она сходит с ума.
Определенно сходит, решила она, когда горничная с виноватым видом сообщила, что мадам Жозефина прямо сейчас страшно занята и не может их принять, потому что ругается с мясником. Может быть, пока шевалье и мадам подождут в отдельном кабинете?..
– Разумеется, – ответила она и именно тут поняла: да, уже сошла с ума.
Отдельный кабинет. В борделе. Диагноз ясен и без консилиума.
А когда Андре легко сжал ее руку и погладил большим пальцем ладонь, ей стало плевать и на бордель, и на диагноз.
Она шла рядом с ним, ее сердце норовило выпрыгнуть из груди, ее бедра сводило жаркой судорогой желания, она то и дело ловила на себе понимающие и одобрительные взгляды девиц и ранних посетителей, и от этого чувствовала себя голой… и возбуждалась еще сильнее. Ей казалось самой правильной и естественной вещью на свете вести своего мужчину в постель на глазах всех этих людей… и крохотная капля стыда – нет, скорее даже, осознания запретности этого плода – лишь добавляла остроты…
Андре поцеловал ее, едва за ними захлопнулась дверь.
Она со стоном ответила, потянула камзол с его плеч, прогнулась в его руках… и растворилась в жадных ласках, в горячечном шепоте:
– Тиль, моя Тиль, я люблю тебя.
Или это она шептала: «Я люблю тебя, Андре»?"
"Честно говоря, ей было все равно – и бесконечно, немыслимо хорошо с ним. До того хорошо, что она забыла даже, зачем они оба сюда пришли.
Тиль казалось – только ради этой встречи, этой смятой постели, этих нежных, удовлетворенных касаний и ленивых поцелуев, похожих на смакование дорогого коньяка. Ради того, чтобы вот так лежать головой на его груди и водить пальцем по золотистой дорожке на его животе. Ради того, чтобы слышать ровное биение его сердца и ощущать его дыхание на своей макушке. Ради того, чтобы со всей ясностью осознавать – этого мужчину она выбрала сама. Вопреки всему.
