– Только ради вас, сир, – едва держась, чтобы не расхохотаться безумнее Себастьена, ответил Андре.
– Оба вы, сир… – устало прокомментировал Драккар, взявший на себя обязанность конвоировать опасного некроманта на допрос.
Андре распирало бурлящей силой и дикой смесью веселья, отчаяния и злости, хотелось немедленно высказать Шарлеманю все, что он думает о его любви к сюрпризам и его интерпретации веселья, но в то же время в чем-то Андре его понимал. Да, безумие. Да, смертельный риск. Но даже Андре давно не чувствовал себя настолько живым!
«То-то же!» – немедленно отозвался Шарлемань.
«А где королева-мать? Надеюсь, ее величество не обиделась?»
«Не бойся, мальчик, наше величество довольно. – Андре обдало порывом холода с запахом пряных духов, гари и пыли. – Наше величество собирается досмотреть этот фарс до конца. Надеюсь, мой дорогой внук внял предупреждению».
Андре невольно поежился, столько в призрачном голосе было угрозы. В отличие от императора, Пресветлого и прочих участников он прекрасно понимал, что все его эффектные фейерверки и грозные вопли не стоят и ломаного су.
Лишь бы никто из живых об этом не догадался, а то его жизнь будет стоить ровно столько же.
«Спокойствие, друг мой. Мы не дадим тебя казнить, да, дорогая моя?»
«Ни в коем случае! С мальчиком так весело!» – и обгорелая старуха в короне игриво шлепнула Андре веером по руке.
К сожалению, веселились исключительно призраки. Остальным же, стоящим перед императорским столом (присесть его величество не предложил даже Пресветлому), было не до смеха.
Его величество сейчас как нельзя лучше оправдывал свое прозвание «Топор». Даже его письменный стол, и тот невероятно напоминал плаху, с которой сейчас покатятся головы.
– Ну-с, сын наш Себастьен, – обратился император к поникшему и крупно дрожащему старшему принцу. – Идите ближе, не прячьтесь за герцогом Конте.
– Сир, налицо воздействие… – начал Пресветлый, но император лишь хмуро зыркнул в его сторону, и святоша заткнулся.
Странно. Чтобы Пресветлый – и заткнулся? Раньше Андре казалось, что император относится к первосвященнику с почтением и даже страхом. А оказалось, все не так просто.
– Сир… – Себастьен неуверенно шагнул к отцовскому столу, на мгновение поднял взгляд… и опустился на одно колено, склонил голову. – Молю о снисхождении, сир. Я не знаю… не помню… это был не я, сир.
– Командор? – бросил император, не отрывая тяжелого взгляда от повинной головы сына.
