– И поэтому должен погибнуть я, да? Я к этому слизняку пальцем бы не прикоснулся! Каминными щипцами бы побрезговал тронуть! Не то что собственной шпагой! Безмозглые кретины! Уроды! Морис, ты должен помочь найти того негодяя, который меня подставил!
– Андре…
– Этому сукины сыну показалось мало лишить меня жизни, он лишил меня даже имени! Я теперь не могу даже тебе сказать свою фамилию. Сгорю к демонам собачьим. В Светлом Очистительном Пламени, мать вашу!
– Андре! – от жесткого тона Мориса Андре вздрогнул и замолчал.
– Успокойся. Сядь, выпей…"
"– Да, налей мне того руанского, сорок третьего года!
– Воды выпей, идиот! – Морис нахмурился.
Андре глянул на него с недоумением.
– Воды? Ты сдурел, приятель.
– Не я, а ты сдурел. И не смей мне тыкать, только по титулу, идиот! Хочешь, чтобы о тебе через полчаса знал весь Пале-Рояль, через час – вся Франкия, а через два – Всерадетель?
– Ох же, демоны собачьи… – Андре упал в кресло и закрыл лицо ладонями.
– Вот тебе и демоны.
– Простите, сир. Больше не повторится.
– И не ерничай. Привыкай вести себя…
– Как твои жополизы? – В груди разгоралась детская, отчаянная обида.
Придя к Морису, Андре был уверен, что его неприятности закончились. Но как оказалось – они только начались. С унижения, мать его! Чтобы он, князь тысячелетнего рода Волковых, называл сиром франка, чьи предки нацепили корону на нечесаную башку всего-то в прошлом веке!
Merde!
– Как положено по протоколу.
И не думай, что мне нравится. В белом ящике я видел этого сира.
Андре выдохнул. Медленно. И заставил себя повторить: Морис прав. Андре Волкова больше нет, весь вышел. А есть… а кто есть-то? Кто он такой, Андре Вульф, без роду и племени, без денег, без друзей…
Или все же не без друзей? Не отвернется же от него Морис, в самом-то деле!
– Рановато вам в белый ящик, сир, – выдавил из себя Андре.
Морис снова поморщился.
– Лучше помолчи пока. От твоего титулования мухи на лету дохнут. – Морис сел обратно за стол, подпер голову рукой и принялся барабанить по столу. Была у него такая привычка, думать под барабанную дробь.
И в самом деле, помолчать и успокоиться – самое верное решение. Не громить же кабинет его императорского высочества! Кабинет, подумать только.
