Хотя в памяти начали проявляться некоторые знания о стране, в которую она меня закинула. Какие–то имена, фамилии, вежливые обращения, и даже правила этикета. Нет, правила этикета она в мою голову засунула, а внешность будущего мужа нет. Безобразие!"
"Или я все же сошла с ума? Хотя если все происходит на самом деле, то у меня будет шанс вернуть единственного родного человека к полноценной жизни. И пока я тут гадаю, что реально, а что нет свадьба приближается со скоростью света. А это значит, нужно готовиться к худшему.
В общем, я стояла посреди спальни как истукан, пока над лицом порхали кисточки с белилами, пока девушки укладывали мои волосы и пока на меня натягивали платье с десятком подъюбников. Хорошо хоть обошлось без корсета. Ослепительно белое кружевное платье струилось по плечам, талии и при этом стесняло движения. Да так сильно, что идти можно было только часто–часто перебирая ногами. А в туфлях, которые были мне маловаты, казалось и вовсе невозможным.
В итоге зеркало отразило чересчур бледную темноволосую девушку с большими будто бы удивленными глазами.
Как будто призрак на меня смотрел с другой стороны стекла, ей–богу!
Вообще здешняя мода совершенно не походила на привычную мне земную. Ни одного человека в джинсах или просто футболке. Мужчины, которых мне удалось рассмотреть, были облачены в костюмы–тройки, расшитые искрящимися нитями. Ну и, конечно, были еще сэйрэи в мундирах. Девушки служанки носили длинные платья с широкими поясами и все как одна забирали волосы в высокие пучки.
Будто в средневековье меня забросило!
Интересно было бы взглянуть на здешний туалет. И ванную. Очень хотелось верить, что за семь дней мне все же удастся помыться и бегать в туалет не на улицу в будку, как у нас на даче.
– Мы завершили подготовку невесты, сэйр Холлинберг, – через час гнусаво объявила самая пышнотелая служанка.
А я оглушительно чихнула, подтверждая ее слова. Похоже, у меня на местную приторно сладко пахнущую косметику началась аллергия.
– Отлично. Лилейна, можете идти, – Бернар коротко кивнул головой и промокнул лоб, покрывшийся от волнения испариной, белоснежным платочком.
И судя по тому, как «отец» нервничал, он уже приготовил урну для своего праха.
– О великий Илларинг! За что мне все это! Дважды откладывали церемонию, а теперь еще и это! – он забормотал, разглядывая мой образ. – Лично убью этого чернокнижнка…
Бедный чернокнижник. Пострадает из–за интриг Валери. Жалко человека, все же не он виноват в том, что я здесь.
